— Эх, господин! — с надрывом произнес здоровяк, косясь на тусклое и порядком выщербленное лезвие обычного грубого топора. — Легко сказать — пропал! А я со своим топориком столько всего пережил! Как тут не переживать? И дернуло же вас туда полезть! Как чуяло мое сердце, что стороной обойти надо! Так куда там, вас разве остановишь! Дались вам эти руины проклятущие! Крепость как крепость, да еще и разрушенная!
— Не просто крепость, а легендарная крепость, — поправил я Рикара, стараясь придать голосу уверенность. — Сама Твердынь! Да и топор ты не просто так потерял, а другу жизнь спасая.
— Другу? Жизнь? — рявкнул здоровяк. — Удавил бы гаденыша коротконогого! Кто его дернул туда лезть? Рычаг, рычаг! Надо дернуть, надо дернуть! Вот и дернул, скотина мелкая!
— Я не скотина! И не мелкая! — из-за наших спин раздался донельзя обиженный голосок Тиксы. — Там оченно важный штука был!
— Так, успокойтесь оба, — фыркнул я, подтягивая к себе лениво извивающиеся в снегу щупальца. — Что было, то прошло. Чего уж теперь слезы лить. Рикар, от тебя так вообще такого никак не ожидал — пятый день мне мозг выносишь своим нытьем!
— Что делаю, господин?! — вытаращился на меня здоровяк.
— Мозг выносишь! Живыми выползли оттуда и ладно будет. Да еще и не с пустыми руками выбрались! Чего тебе еще?!
— Топор!
— Вот топор! — глядя на здоровяка снизу вверх, буркнул гном, тыча пальцем в новое оружие Рикара.
Издав нечто вроде сдавленного полувсхлипа, полурыка, Рикар сквозь стиснутые зубы с шипением выпустил воздух и, глядя в небо, глухо пробормотал:
— Как же вы его в пути-то не пришибли, господин Корис? Как руку удержали?
— А это потому что я ледяной и холодный, — мрачно ответил я, с противным скрипом проводя стальным пальцем перчатки по покрытой инеем броне. — Тикса, ты лучше помолчи, не доводи Рикара. Все же он тебе жизнь спас.
— Спас, — согласно кивнул всклокоченной бородой коротышка. — А потом каждый час об этом напоминать! Говорить — какой хороший топор и на такую бородатую мелочь поменять! Я не мелочь!
— Хватит! — рыкнул я и круто сменил тему: — До полуночи времени полно, значит, можно и поговорить. Рикар, ты что-то говорил о Стене… согласен ли я, что она сберегла много жизней? Нет, не согласен. Я считаю, что император Мезеран совершил страшное преступление против собственного народа, когда повелел начать постройку Пограничной Стены! Более того — для постройки столь мощного защитного сооружения не было ни единой веской причины. Ни единой!
— Не понимаю, господин… как не согласны? Она же людей от нежити защищает. Неужто про шурдов проклятущих и прочих тварей позабыли?! Ее простой народ так и называет: Стена-защитница!
Тикса промолчал, но слушал с крайне заинтересованным видом. Вот уж любознательный…
— Да, защищает, — кивнул я. — Сейчас. В последние дни ко мне возвращается… нет, не память… но я начинаю мыслить по-другому. Словно за пару дней умудрился окончить пару учебных заведений и набрался знаний… Но не это важно. Пока мы шли к Стене, я все думал — зачем ее построили?
— Как зачем? Говорю же…
— Подожди, — оборвал я его и с хрустом сжал в ладони еще один снежок. — Я, может, ничего не помню, но сведений нахвататься успел. Смотри сам. Двести лет назад братоубийственная война закончилась. Закончилась со смертью Тариса и с приходом чудовищных катаклизмов, вызванных его гибелью. Мятежные войска потеряли боевой дух, лишились поддержки мощного некроманта, а под ногами агонизирующая земля ходуном ходила. Тут уже не до боя, остаться бы в живых и то хорошо. Правильно я говорю?
— Правильно, господин. Войска мятежников начали сдаваться. Целые отряды бежали с поля боя навстречу имперской армии с поднятыми руками. Как не побежать, когда за спиной настоящий ад разверзся.
— Во-о-от! — удовлетворенно кивнул я. — Армия Тариса приказала долго жить. Сражаться некому. Война прекращена. По обезлюдевшим землям шатается нежить, не пожелавшие сдаться солдаты противника и сотворенные магией твари, но их относительно немного — ведь больше некому пополнять их поредевшие ряды в столь огромных количествах. К тому же они грызутся друг с дружкой, еще больше уменьшая свою численность. Спустя неделю-другую землетрясения постепенно утихают, пожары тухнут, реки возвращаются в свои русла, дым рассеивается, провалы в земле смыкаются. И в это время, вместо того чтобы направить в покоренные земли войска для зачистки от оставшихся мятежников и нечисти, а следом за ними мирных поселенцев для возрождения провинций… император Мезеран приказывает разделить свою страну огромной стеной, добровольно отказываясь от обширнейшего куска территории… Где смысл? Зачем тогда было вообще воевать? Одним приказом Мезеран собственноручно обрек себя на полное поражение.
— Но ведь сами же говорите — твари мерзкие остались, магия, нежить.
— И их следовало истребить безжалостно! Не считаясь с потерями! Шаг за шагом следовало продвигаться внутрь этих земель и чистить, чистить их от скверны! До тех пор, пока войска не дойдут до запада и не упрутся в Ядовитое море. А в особенности надлежало обратить внимание на самых опасных и самых разумных тварей, детищ Тариса — шурдов, что за два века наплодились в столь большом количестве, что осмеливаются штурмовать Стену! Темные гоблины набрались познаний в некромантии, освоили полководческое искусство, покорили своей воле сгархов, взяли под контроль большую часть Диких Земель — и все это благодаря поступку Мезерана, подарившего им столь долгую отсрочку. Два столетия страна делала все, чтобы не тревожить покой населяющих Дикие Земли тварей. И продолжает это делать.
— Верно говорить, друг Корис, — замотал головой коротышка. — Глупо! Оченно глупо!
— Тебе-то откуда знать, — беззлобно проворчал успокоившийся Рикар. — Я вам прямо скажу, господин: никогда и в голову не брал, нужно ли было строить Стену. С тех пор много воды утекло, никто толком уже и не знает ничего. Одни слухи да легенды остались. Я знаю одно — просто так такую махину строить бы не стали. Есть причина.
— Тут ты угадал, — усмехнулся я, снимая надоевший шлем и подставляя ледяное лицо дуновению легкой зимней поземки. — Причина есть обязательно — кому-то это было надо. Кто-то очень сильно хотел, чтобы Западные провинции были отданы на поживу темным тварям и огорожены запретной для перехода стеной. И этот «кто-то» своего добился. Но затем что-то пошло не так и его замысел рухнул, остался невоплощенным в жизнь…
— Господин, да что вы такое говорите? — окончательно опешил здоровяк. — Кто мог пожелать такого? И для чего?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
