В этих эпизодах как нигде проявляются характерные особенности казенного народа. Представители любой другой нации проявили бы здесь собственную инициативу, хотя бы ради здоровья своих детей. Русские нет, и пальцем не пошевелят, придерживаясь извечной НЕГЛАСНОЙ ДОГОВОРЕННОСТИ холопа с барином. Барин (начальник) обязан, заботится о его быте (дать ему какую-нибудь конуру и пищу) взамен этого он может эксплуатировать холопа, как ему вздумается и даже посылать на убой.
Рассматривая только лишь жэкэхашные страдания, можно довольно много узнать о характере русского мужика. Никакая цивилизация, научно-техническая революция, глобализация не изменили его. Где-то в начале января ТВ показывает такую картинку. Жители одного из хуторов на Кубани в канун предыдущего новогоднего праздника обратились к Путину с просьбой посодействовать, чтобы им провели газ. Тот, конечно, не мог упустить возможность разыграть из себя "доброго царя" и пообещал, что через полтора месяца у них газ будет. И тут возникает типичная ситуация, когда казенный народ неблагодарным грузом виснет на шее у своих правителей. Газ провели в обещанный срок. Но и через год хуторяне продолжали отапливать дома дровами и углем, угрюмо объясняя, что завести газ в дом не по карману. Ни один из них не желает купить 10 метров трубы, чтобы сделать отводку от газовой магистрали, которая теперь проходит в трех метрах от его окна. И дело не в затратах. Они с холопским упрямством считают, что НАЧАЛЬСТВО ОБЯЗАНО завести газ в каждый дом. И упорно, затаив обиду на это самое начальство, будут продолжать покупать уголь и дрова "назло кондуктору". Трудно предположить, что такая ситуация возможна среди других народов.
Или другая картинка из серии "жэкэхашные трагедии". В своей квартире замерз 80-летний ветеран. Примерз к полу так, что с трудом отодрали. В общем-то, самый заурядный случай из русской жизни был раскручен через СМИ для поддержания общего фона недовольства властью. Все соседи взахлеб возмущались в телекамеры, обвиняя ВЛАСТЬ, которая бросила на произвол судьбы ветерана. Ни один из них даже представления не имел, что по понятиям общечеловеческой морали, весь позор ложится на них, на так называемых соседей.
У всех народов Кавказа, к примеру, к соседу относятся как к близкому родственнику. Случаются и обиды и ссоры, но неизвестно ни у одного народа случаи такого дикого безразличия друг другу. Это, какое животное равнодушие надо иметь, чтобы позволить умереть такой смертью пожилому беспомощному человеку. Хотя сравнение с животными не совсем правомерно. У многих стадных животных существует развитое чувство взаимовыручки. Часто о смерти одинокого пожилого соседа "братья славяне" узнают, когда трупный запах в подъезде становится невыносимым. Случается что, и трупный запах не волнует. По телевидению однажды показали, как в одной из квартир, густо заселенной хрущевки, нашли высохшие мумии двух женщин, старой матери и ее пожилой дочери. Но такой случай даже применительно к русскому быту "зашкаливает".
Некоторые пропагандистские сюжеты российских СМИ можно относить к рубрике "Смехослёзопанорама". В одной из телепередач раскручивается тема "жестоких кавказских работорговцев". Интрига начинается с того, что во время командировки в Грузию к журналистам подошел какой-то русский бич и пожаловался, что, мол, десять лет мотается по Кавказу и не может вернуться в родные края, так как нет паспорта. Журналисты вцепились в бедолагу как в голливудскую кинозвезду. Выдали по экрану быстро состряпанную первую серию "тяжелой одиссеи". В то время он пасет чьи-то отары, в горах Сванетии. Но это не интересно. Все мытарства обязательно должны начинаться с одного из районов Ичкерии, где он несколько месяцев горбатит на какого-нибудь "злого чечена". То ли режиссер был бездарный, то ли бич оказался никудышным актером, но по рассказам последнего выходило, что жилось ему в "рабстве" лучше, чем "свободному" средне статистическому жителю России. Во всяком случае, положение у него было намного предпочтительней, чем у замерзшего в окружении своих соплеменников ветерана.
Но изюминка интригующей теленовеллы не в этом. Привозят нашего героя домой, куда-то в Архангельск вроде. Есть близкие родственники: родная сестра, зять, племянники. Стучат в дверь квартиры, открывает женщина средних лет – сестра героя. Увидела брата после десятилетней разлуки, узнала и,… нет-нет не угадали! не разрыдалась, не бросилась в объятья. Это было бы привычное, по-человечески понятное завершение грустной истории. Сестра зыркнула глазами, узнала гостя, удивилась, сказала: "Ой!"… На этом восклицании "индийское кино" заканчивается, переходя в русскую быль.
В следующий момент она решительно захлопнула дверь, буквально перед носом брата и ПЕРЕД КАМЕРОЙ ОПЕРАТОРА, и все поняли "ой", как "этого мне еще не хватало". Весь эпизод длился несколько секунд, но он стоил подробного описания. Пьеса шла явно мимо задумки,… если у авторов не было более коварного плана – показать "широту русской души" в натуральную величину. Затем показывают "казенный дом". Нашего героя устроили то ли в психинтернат, то ли в дом инвалидов. В эпилоге – жертва "освобождения" полулежа на койке, отрешенно смотрит в зарешеченное окно. Чистые белые простыни на кровати на фоне голых обшарпанных стен, кроме уныния ничего не вызывают. Он уже почти забыл о камере, направленной на него. На лице героя какая-то деревянная усталость, покорность судьбе, сменяемая время от времени деланной бодростью (видимо вспоминает о видеокамере). Этой дежурной бодростью, невозможно полностью скрыть ту тихую подавленность, которая нет-нет, а отражается во взгляде.
Не надо быть умудренным психологом, чтобы, глядя на этого бедолагу, догадаться – находясь в "рабстве", он получал гораздо больше человеческого участия. Но какой-то очень русский элемент выпадает из его портрета. Не могу уловить, какой. Ах, вот оно что! Он никак не обнаруживает злобы к "освободителям", и обиды на сестру. И его губы не кривятся в беззвучном рефлекторном мате. Вот что, значит, оторваться от привычной среды и десять лет жизни провести среди других народов. Это убавило в нем часть русского и прибавило общечеловеческого. (Часть русского населения, сбежавшего из Ичкерии в первую и во вторую войну, возвратилась в центр войны, город Грозный, не выдержав хамства и цинизма со стороны российских русских. Живя в российских регионах, они ощущали к себе неприкрытую ненависть со стороны местного населения. Их называли "чеченами". Видимо чувствовали в них измененных русских, "русских с человеческим лицом". Такое же отношение было и к русским, прибывших с других мест "ближнего зарубежья". Тогда становится понятно, что вой "патриотов" по поводу притеснения русских в Прибалтике или Казахстане вызван не сопереживанием за судьбу соплеменников, а продиктован той глубинной, рабской озлобленностью, которая готова выплеснуться на всех и на вся, без разбора).
Оставим за русскими право дать самим себе характеристику, какая им больше по душе. Но если задуматься, то в душу закрадывается муторная тоска – это как сильно должны были прогневить ВСЕВЫШНЕГО СОЗДАТЕЛЯ те народы, у которых русские числились в "старших братьях".
В отъевшемся теле "здоровый дух"
Черствое, бездушное отношение друг другу в реальной жизни, легко переходящее во взаимную жестокость, рабская разобщенность, не мешают русским бурно переживать "за державу", "за обманутый русский народ".
Особенно переживают за развал АРМИИ. И не случайно! Армия, во все времена была самым культовым идолом в языческом пантеоне русского мужика. Это узаконили даже в правописании – слово "Армия" пишут с большой буквы, а "бог" до сих пор пишут с маленькой. Вот что можно прочесть на одном из русских патриотических сайтов, авторы которого старательно открещиваются от шовинистического кликушества.
"В годы т.н. развитого социализма, когда страна, в общем то тихо гнила в изнутри, строилось ежегодно десять атомных подводных лодок. Ставились на боевое дежурство сотни межконтинентальных ракет. Клепались танки и самолеты, БТРы и вертолеты. Путь оно все и было столь же гонимое, как и машина с надписью ВАЗ, однако увидав пролетающий над покосившимися избами истребитель, бредущая по колено в грязи пятидесятилетняя старуха-колхозница могла гордо воскликнуть: а зато мы сильные и могучие! Т.е. фигово мы жили, но та же КПСС могла ткнуть на ВПК пальцем и сказать – вот сюда утекают ваши денежки". (АРИ. Итоги политнедели 15.02-23.02. Глеб Щербатов).
Здесь имеем тот случай, когда любые комментарии могут испортить цитату, мы только подчеркнули суть русской ностальгии.
Армейский устав переписывался многократно в зависимости от веяния времени. Но истинным цементирующим началом в российской армии было крепостное право, которое сохранилось в ней почти в реликтовой форме до наших дней. "Дедовщина", рассказы о которой вызывают возмущения солдатских матерей типично русское явление, своими корнями уходящее во времена, когда крепостной служил 25 лет. Это действительно был дед, в глазах новобранцев. Прошли столетия, а отношения друг к другу не изменились. "Дедами" становились через год. Сегодняшний новобранец, бегущий из части, грязный, побитый, глотающий слезы и сопли, вызывает жалость. Через год- полтора он сам начнет издеваться над слабым и неопытным новичком. В этом весь раб: он соглашается быть угнетенным, и при малейшей возможности не упустит случая угнетать себе подобного.
