Читаем без скачивания Спящий с Джейн Остин - Дэвид Эйткен

Результат превзошел всяческие ожидания. В первый миг Линетта слегка удивилась, но затем немедленно поддалась. Она сладострастно ахнула — почти как современная девчонка, — и ее конечности расслабились и вместе с тем напряглись (надеюсь, вы способны осознать подобный парадокс). Сперва она раздвинула бедра, а затем судорожно свела их и содрогнулась всем телом — так, будто… Что ж, я не ханжа. Будем называть вещи своими именами. Возможно, Линетта впервые испытала то, что папа никоим образом не одобрил бы. Если б верховный понтифик опустился перед нами на колени и заглянул Линетте под юбку, освещая окружающее пространство фонариком, позаимствованным у билетера, возможно, он бы обнаружил влажное пятнышко на ее трусиках… Кто знает? Папы там не было, так что его расспросить мы не можем. Очень и очень жаль — особенно учитывая, как ценны свидетельские показания, когда дело доходит до суда.

У Линетты в ушах было не так уж много серы, но та малость, что там обнаружилась, оказалась великолепна на вкус. Я накинулся на нее, как голодный пес на печенье, и заглотал в единый миг. Что мне сказать? Я был юн; в нынешние дни я бы точно знал, по какой таксе оплачивается это время. Содержимое уха Линетты оставило на пальцах немного липкой массы, а язык ощутил вкус, неведомый мне доныне. Возможно, это отчасти преувеличение, но что ж… первый раз… Поймите меня.

Она утратила контроль над собой и впоследствии была несколько рассержена этим обстоятельством. У девушек такое бывает — знаю по опыту. Линетта долго ахала и охала, вспоминая мои ушные посягательства, но вот какова была ее единственная претензия post hoc[27]: она не расслышала толком, о чем говорилось в фильме.

Глава пятая

Думаю, я не ошибусь, предположив, что вы — погрязшие в земном и рассуждающие о низких материях — нечасто задумываетесь о своих ушах. Сомневаюсь, что вы вообще когда-либо брали на себя труд вообразить, какая огромная часть человеческого общения базируется на слове произнесенном и услышанном. Я же — думал, и очень часто. В отличие от вас, я способен размышлять не только о гениталиях и желудках.

Держу пари, по большей части вы понятия не имеете, каким образом мы слышим, — и никогда этим не интересовались. Я прав? О, вы отлично знаете, откуда берутся дети, но позвольте спросить вот о чем: откуда в ушах берется сера? А я знаю! И позволю себе предположить, что, если бы я упомянул евстахиеву трубу[28], вы спросили бы, кто в нее дудел.

Ладно уж. Небольшой ликбез. Звуковые волны, проникая в ушную раковину, попадают на барабанную перепонку. Вы, должно быть, слышали о барабанной перепонке, которая оживленно вибрирует — особенно если до нее долетает женский голос. Возвратно-поступательные движения перепонки обеспечиваются при помощи маленьких косточек и хрящей, которые соединяют ее с улиткой — органом слуха. И эта улитка обеспечивает нам все радости слухового восприятия.

Да, я вижу, вы начали соображать. Улитка имеет нерв — рассуждаете вы — и спокойненько лежит во внутреннем ухе, будто сонная пчелиная матка, лениво ожидая, когда кто-нибудь ублажит ее… Вы абсолютно правы! В улитке есть нерв, и нервный импульс посылает сигналы в мозг. Вопреки распространенному убеждению, основной сексуальный орган весит около трех фунтов и располагается внутри черепа.

Разумеется, мое свидание с Линеттой не надолго осталось тайной. Поползли слухи. Название фильма тоже наложило свой отпечаток: язык был упомянут. Уж не знаю, что она там сказала другим девчонкам в классе, но я после этого стал объектом множества пересудов и то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды.

Вам-то легко сидеть в своем кресле и похабно ухмыляться, но я в то время чувствовал себя чертовски неловко, позвольте вас уверить. Как нетрудно догадаться, в обоеполой школе большинство учеников быстро спарились… ну ладно: разбились на пары. После этой истории с Линеттой я начал привлекать внимание девушек — особенно учитывая мои нетрадиционные (так сказать) устремления. Приятели тех девушек, само собой, весьма и весьма на меня обозлились. Школы, как вы понимаете, — это сексуальные оранжереи. В результате имели место множество криков, ругани и размахиваний кулаками. Все великие хотя бы раз в своей жизни да подвергались преследованиям (вы только посмотрите, что случилось с Иисусом), и я не стал исключением из правила.

К счастью для меня, Галилей был прав: мир вращается вокруг Солнца. И, пытаясь не отставать от него, мы перемещаемся с места на место. Для наиболее умных учеников класса школа сменилась университетом — как день всегда следует за ночью (если, конечно, тебя не застрелят на рассвете). В моем случае это был Квинз Колледж, на границе областей Данди и Ангус[29], в древнем королевстве Шотландии.

Какое же здесь было ушное раздолье! Колледж обеспечивал огромнейшее поле для деятельности. Уши и ушки чуть подрагивали, когда я проходил мимо них по коридорам, подмигивали сережками в грязных студенческих барах, робко, украдкой глядели на меня поверх зимних шарфов в лекционных залах.

И, так же как Шерлок Холмс с его известным нар котиком, я расходовал себя слишком уж свободно. Другие окончили колледж с огромным багажом знаний и острым аналитическим умом; я вышел с ловким, вертким языком и серой, намертво въевшейся в средний палец. Кто-то, кажется Стендаль, однажды сказал, что воля к действию есть признак высшего существа, даже если она ведет к преступлению…

Уши, которые я трогал языком за время своего обучения в университете, по большей части тоже принадлежали католичкам. Это доставляло мне глубочайшее удовлетворение — и даже в двойном размере. Во-первых, я спасал свои жертвы от больших — скажем так — запросов мужчин, менее порядочных, нежели я сам. И во-вторых, это согласовалось с моими индивидуальными вкусами. Да, я понимаю, что выставляю себя эгоистом и даже эгоцентристом, но тут уж ничего не поделаешь. Мое тело должно подчинятся моей воле, иначе какой в нем смысл?

Очевидно, что суровые моральные принципы и строгое воспитание дочерей Римско-католической церкви как нельзя лучше подходили для моего маленького хобби. А горькая правда, ребята, состояла в том, что даже самые неопытные девочки ожидали от вас некоторого ухаживания. И даже в то время, если вы на каком-то этапе ваших отношений не предпринимали попыток сунуть руку в их трусики или воткнуться губами в их маленькие разукрашенные ротики, они запросто могли обидеться и двинуть вас прямо в… самое дорогое. Что делать! Отношения с женщинами никогда не даются легко.

Меня утешало лишь то, что все подобные отношения были естественны для католиков — ладно, для христиан — испокон веков, ибо имел место прецедент. Вы ведь понимаете, какой прецедент я имею и виду? Небезызвестную дамочку, которая однажды сообщила своему мужу Джо[30], что она девица.

— Тем не менее, — прибавляет эта милая леди, — я жду ребеночка.

Но даже старина Джо в курсе, откуда берутся дети. Также он знает, что живет слегка до Рождества Христова — иными словами: задолго до изобретения искусственного оплодотворения. Посему сообщение повергает его в некоторое недоумение.

— Какого хрена?! — говорит Джо. Нет, на самом деле он, конечно, так не говорит. Зато именно это сказал мой кузен Барри, когда жена огорошила его подобным заявлением. А бедняга Иосиф, живя в свою историческую эпоху, не имел возможности издать восклицание типа: «Господи Иисусе!» и «Гордон Беннетт!»[31]. Сдается мне, этот недалекий плотник просто тупо пялился на свою жену и чесал репу грязным ногтем. Возможно, он даже рискнул задать осторожный вопрос относительно «происхождения этого сомнительного плода», как выразился бы толстый адвокат.

И вот здесь-то Мария и стала сама собою. Пусть она никогда не читала историю о бедном оксфордском ученом[32], зато была беременна и имела хорошую соображаловку.

— Божественный дух принес мне эту весть, — заявила она мужу.

«Божественный дух сказал мне об этом»! Одна из лучших отмазок всех времен и народов.

— О, ну что ж, это другое дело, — пробормотал Иосиф, и история двинулась вперед своим чередом.

Но вы-то можете представить себе эту сцену, не так ли? Мужчина, облаченный в шерстяную тунику, так яростно лижет деву в углу стойл, что горячая сера вылетает у нее из противоположного уха.

— Ой-ой! Ты порвал ее! — визжит Мария, чье минимальное образование позволяет ей варить похлебку, но не включает сексуальную грамотность. — Теперь ты должен на мне жениться.

— Но ты уже замужем, — напоминает ей Гектор, или Хеймиш, или кто он там.

— Вот те на! А ведь и правда, — говорит опосредованный спаситель человечества. — Совсем запамятовала. Я же миссис И. из Назарета, не так ли?.. И что же я теперь скажу мистеру Деревянной Башке?