Читаем без скачивания Трианон - Евгений Гаглоев

Выставив меч перед собой, пришелец снова преобразился, приняв на этот раз облик Иннокентия Беста.

Трос обвил руку с клинком, и Шахиня резко дернула противника на себя. Псевдо-Иннокентия рвануло в ее сторону, но меч из рук он не выпустил. Шахиня развернулась, собираясь ударить его ногой в живот, но двойник схватил ее за ногу и, раскрутив, словно легкую тряпичную куклу, небрежно швырнул к стене. Шахиня врезалась в Иннокентия, и они оба растянулись на мокром полу.

Двойник Беста расхохотался и метнулся к ним, но на его пути вдруг возникла Феофания и выставила перед собой железный скипетр. Жезл с металлическим скрежетом раздвинулся, Феофания размахнулась. Меч двойника со свистом рассек воздух, но она ловко проскользнула у него под рукой и нанесла ему удар в живот. Послышалось громкое шипение, словно раскаленный докрасна нож вошел в кусок холодного масла. Монстр взвыл от боли, а Феофания уже оказалась у него за спиной. Еще один взмах, и скипетр обрушился на голову пришельца.

Но удар пришелся по лезвию меча – монстр успел защититься. Тогда Феофания с силой раскрутила скипетр, и клинок резанул по ногам псевдо-Иннокентия. Тот снова вскрикнул от боли и ярости.

Феофания выставила скипетр перед собой.

– Не ожидал? – засмеялась она.

Двойник Беста замер, смерив ее злобным взглядом, а затем повернулся и бросился прочь. Он добежал до лестницы и помчался наверх.

Как только он скрылся из виду, Феофания тяжело вздохнула, сложила скипетр и оперлась на него.

– Стара я уже для подобных упражнений, – с грустью призналась она.

– Ты спасла нас, – сказал потрясенный фокусник. – Но… почему? Ведь мы угрожали тебе!

– Знал бы ты, скольким людям угрожала я за свою жизнь! – Женщина невесело усмехнулась. – Многие из них теперь мои лучшие друзья.

– Но как ты догадалась, что на него так подействует твоя железная палка? – спросила Шахиня.

– Это ведь доппельгангер! – ответила гадалка. – Только я не знала, что они с такой легкостью могут копировать людей. Ладно бы одного, как барона Пельта… Но эта тварь меняет личины как перчатки! С такими я еще не сталкивалась.

– Но зачем он явился сюда? – недоуменно спросил Бест.

– Зачем, зачем!.. – вдруг крикнула Феофания. – Я ведь предупреждала, что это может плохо кончиться! И теперь посланник Зерцалии снова в нашем мире! Вы заварили эту кашу, вам ее и расхлебывать. Эх, не хотела я возвращаться в Клуб Калиостро, да видно придется. Чтобы сообщить о ваших проделках и о предупреждении этой дамочки в черном. В Клубе этому точно не обрадуются!

Иннокентий и Шахиня переглянулись.

– Думаешь, будут последствия? – спросил Бест.

– Обязательно! Не стоило вообще снимать покров с зеркала. Очень скоро руководство Клуба пригласит тебя для разговора, Бестужев. Советую заранее озаботиться оправданиями для всего, что ты натворил. – И она обвела вокруг себя скипетром.

– Я все равно продолжу свои поиски, – сказал Иннокентий. – Подумаешь, кукла из зеркала! Если бы Клуб Калиостро раньше посвятил меня в свои дела, такого бы не случилось!

– Некоторые секреты лучше никому не открывать! – возразила Феофания. – Поверь, об этом я знаю не понаслышке.

Вода быстро прибывала. Ее уровень уже был по щиколотку. Феофании, Иннокентию и Шахине ничего не оставалось, как убраться из подземелья, оставив Трианон под ледяным водопадом. Вернувшись в магазин, они поняли, что доппельгангер выбрался из салона, разбив витрину. Увидев это, Феофания обрушила на Беста и его спутницу новый поток ругани. Иннокентий молчал. Он и сам уже понял, что невольно стал причиной чего-то странного и пугающего.

И что – к гадалке не ходи – очень скоро ему это выйдет боком!

Глава вторая

Появление Валентина

Длинный клинок, слегка выгнувшись, уперся в горло. Если бы на Катерине не было защитной маски и жилета с воротником…

– Эй! – воскликнула она, тяжело дыша. – Поаккуратнее, пожалуйста!

– Что такое? – рассмеялся в ответ Матвей. – Просишь пощады? В настоящем поединке никто не будет к тебе так снисходителен!

– Пощады! Держи карман шире! – Катерина отсалютовала парню шпагой и снова ринулась в атаку.

Они тренировались во дворе дома Державиных. Прохор, отец Матвея, внимательно следил за поединком и давал советы, как лучше двигаться и как держаться, чтобы бой смотрелся как настоящий и вместе с тем был захватывающим.

– Смысл не в победе или поражении, – говорил Прохор, – а в эффектном поединке! Вы должны сделать так, чтобы зритель с замиранием сердца следил за каждым ударом – вдруг он окажется решающим и последним! В этом и состоит красота боя!

Красота красотой, но Катерине хотелось победить. Ей редко когда удавалось одолеть Матвея в поединке. Почти все схватки заканчивались ее поражением. Так было еще во времена их работы в передвижном цирке, так продолжалось и до сих пор.

– Следи за глазами противника, Кать! – воскликнул Прохор. – В них ты увидишь, что он собирается сделать.

– Так ведь он в маске!

– Но на выступлениях вам придется биться без них!

Матвей остановился, приподнял свою маску, озорно улыбнулся и скосил глаза к носу. Катерина не выдержала и засмеялась. Вот и попробуй предугадать его следующий ход!

Сегодня они сражались на красивых шпагах с узорными витыми гардами. Изящные изгибы металла прикрывали кисть почти целиком. В другой руке Катерина сжимала короткий кинжал-дагу, предназначенный для защиты от выпадов противника. Клинок тоже выглядел старинным и очень красивым. Поранить им было нельзя, и это ее радовало. Пару раз она едва не задела этим клинком самого Прохора, когда тот слишком увлекся рассуждениями о философии театрального боя и потерял бдительность.

Шпага Матвея в очередной раз обрушилась на Катерину. Девушка отбила ее кинжалом и резко пригнула к земле, сделав ответный выпад. Матвей принял ее клинок своим кинжалом и отвел в сторону. Произошел быстрый обмен ударами.

– А вот это мне понравилось! – зааплодировал Прохор. – Вы делаете успехи!

Очень скоро Катерине, Матвею и еще нескольким ребятам из их старой труппы – детям цирковых артистов «Иллюзиона» – предстояло вновь выступать перед публикой, и все они с нетерпением ждали своего первого представления в этом сезоне. Матвей умел эффектно фехтовать сразу двумя клинками, Катерина тоже могла кое-чем удивить, используя в бою и рапиру, и короткий кинжал. Во время выступления им приходилось прыгать по ступенькам лестниц, совершать кувырки и сальто и так быстро вращать клинками, что зрители видели лишь серебристое облако вокруг противников.

Ну а пока Катерина и Матвей тренировались во дворе особняка, сражаясь на толстом ковре из желтых листьев среди деревьев буйно разросшегося фруктового сада. Катерине нравилось, что Матвей и его отец живут вместе с ними. Да и Аглая теперь редко хмурилась и улыбалась гораздо чаще, особенно когда Прохор был рядом. Катерина видела, что ее мачеха влюблена. И вполне понимала ее чувства, ведь Матвей Катерине тоже был небезразличен.

Ей нравилось слышать его смех, видеть каждое утро его милую, заспанную физиономию. Обычно, когда она собиралась в школу, он готовил завтрак, и ей нравилась его стряпня. Что не удивительно, если учесть, что, кроме Матвея, в их доме готовить никто не умел. А еще присутствие в доме сразу двух мужчин как-то успокаивало. Особенно после недавних событий, случившихся в ночь полного лунного затмения.

После тех ужасов и Аглая, и Катерина опасались смотреть в зеркала. Особенно в большие. При старухе Евдокии в особняке зеркал не было вовсе. Она опасалась, что мать Катерины, много лет назад скрывшаяся в Зерцалии, попытается предупредить дочь о грозящей ей опасности. Конечно, теперь в доме появилось несколько зеркал – женщины не могут обойтись без зеркала! – но только небольшого размера. К тому же Прохор прикрыл их красивыми стальными решетками, вделанными прямо в стены. Со стороны это выглядело экстравагантным украшением, но на самом деле решетки должны были воспрепятствовать нежданным гостям с той стороны проникнуть в дом.

Вообще с появлением в доме Прохора и Матвея многое изменилось. Вместе они подправили и подреставрировали старинный обветшавший особняк. Железную дровяную печь в кухне заменили современной газовой плитой. Оказалось, что газ в дом был давно проведен, но трубы почему-то были заварены и ими не пользовались. Евдокия же обычно топила печь. Вообще-то она всегда казалась довольно странной особой, и теперь Катерина понимала почему. В Зерцалии, этом удивительном и опасном мире, находящемся неизвестно в какой реальности, многие современные приборы и устройства просто незнакомы.

Апартаменты Евдокии так и остались незаселенными. Аглая лишь избавилась от ее вещей, чтобы ничто не напоминало о стеклянной старухе. Среди имущества ее свекрови оказалось много странных предметов, связанных с оккультизмом. В запертых шкафах и многочисленных тайниках обнаружились амулеты из костей, перевязанных черными шнурками, стеклянные монеты с золотыми вкраплениями. Драгоценности пошли в дело – их продали, чтобы раздобыть деньги на ремонт театра, а вот колдовские вещи Аглая сожгла прямо во дворе дома. Ей хотелось поскорее забыть обо всем случившемся, но Катерина подозревала, что выкинуть из головы события той ночи никому из них еще долго не удастся.