В то же время, как тогда же отметил председатель Счетной палаты С.Степашин, бесхозность Стабилизационного фонда приводила к тому, что его содержание таяло на глазах. За счет инфляции за полгода было потеряно 9 млрд, рублей. Не говоря уже о том, что все эти сбережения имели фиктивную цену. Адекватно обменять их на товары, технику, технологии с каждый годом было все сложнее. При попытке использования Стабфонда, «невидимая рука рынка» не позволяла продать акции, облигации и прочую резанную бумагу, за которую мы расплачивались нашим национальным достоянием. Было очевидно, что в любом случае потери будут огромными. Так и произошло, когда в 2008 году «посыпались» американские финансовые институты, казавшиеся российскому правительству сверхнадежными. России просто не позволили взять то, что она считала своей собственностью. Не позволили чиновники американского и российского правительств, действовавшие заодно.
При Ельцине нам доказывали благодатность уничтожения всех вкладов населения в государственном Сбербанке, При Путине — что высокие мировые цены на нефть просто опасны для страны и «ведут к инфляционному перегреву экономики». Нет, правительство не собиралось закупать на свалившиеся с неба миллиарды долларов новые заводы и технологии, создавать на годы вперед базу для образования и здравоохранения, обороны и энергетики, транспорта и связи. Оно сгребало все в резервы под себя, чтобы не дать подняться российской экономике, не дать использовать удачную конъюнктуру.
Греф признался, что все эти годы они в правительстве «создавали максимально либеральную экономику» (Стенограмма ГД 1 декабря 2004). В том числе, всячески облегчая вывоз капиталов за рубеж. Потом заговорили о замечательном росте экономических показателей и легких негативных тенденциях. У них вдруг объявился рекордный рост машиностроения (якобы, вследствие структурной перестройки), но зато снизился темп роста экспорта (то есть, падает скорость откачки нефти из российских недр) и упала инвестиционная активность в нефтяном секторе — на 20 % (то есть, здесь быстро-быстро выкачивают прибыль, чтобы сбежать ровно за миг перед тем, как все рухнет). Свистопляска цифр — любимая игра либеральных макроэкономистов, которые за биржевыми сводками не видят реальной, физической экономики. В правительстве сидели реалисты, точно знающие, сколько поступает в их карманы. Но играли в либеральных идеалистов, которые точно знают, что когда-нибудь из безупречная идеология даст невероятный рост. Только отвечать за то, что этот рост так и не состоялся, придется кому-то другому.
При либеральном правительстве страна не могла себя прокормить, покупая после продажи нефти колониальные товары, но главное — продовольствие. Годами делалось все, чтобы в России сельхозпроизводство вымирало. На селе царит полнейшая разруха, произвол банкиров, спекулирующих землей, и рэкет маломасштабных чинуш. Селян соблазняли очередной приватизацией — возможностью распродавать свои земельные паи (в обмен, например, на мебельные гарнитуры) или порезать скотину, реагируя на меры правительства, стимулирующего рост цен на мясо. Вместо работы получалось беспрерывное собрание комбедов, которые под руководством бюрократов и финансовых жуликов вели борьбу против любого инвестиционного проекта. За 2004 год вырезали десятую часть молочного стада и прежде высокомерный «Данон» начал посылать своих эмиссаров в глубинку, чтобы обеспечить себя сырьем. Мяса произвели, конечно, больше (от ничтожного уровня производства ничтожный же и прибыток). Но в чьих карманах оказались 50 рублей с килограмма, накинутые в результате правительственной политики в кратчайшие сроки? Скорее всего, у перекупщиков и чиновников, сформировавших из Минсельхоза свое семейное предприятие во главе с министром Гордеевым (отправляясь в отставку со своего поста в 2009 году он гордо заявил, что при нем сельское производство было спасено и находилось в прекрасном состоянии. Вероятно, он судил по доходам своего семейного бизнеса.)
Минсельхоз старательно разорял сельхозпроизводителя, производя массовые закупки за рубежом — то мяса, то сухого молока. Антимонопольное законодательство не работало. Так, в Московском регионе «Данон», «Вим-билль-дан» и «Эрман» просто поделили территорию, приводя производителей молока к покорности установлением монопольных закупочных цен. Сетевые гипермаркеты типа «Ашан», выдавленные антимонопольными службами из Европы, пришли в Россию убивать магазины шаговой доступности и выкручивать руки производителям, отнимая у них всю прибыль. Массовые закупки курятины в США добивали российское птицеводство, поскольку «ножки Буша» торговались ниже себестоимости. Только в 2008 году правительство намерилось нанести удар по этим «ножкам». Замах сопровождался громогласными заявлениями, но «удара по ножкам» ничто не заметил.
Мы по ценникам в магазинах знаем, что Греф обманывал народных представителей в Думе и страну в целом. Слушать его разглагольствования про конкуренцию в стиле «конкурентоспособности не бывает без конкуренции» (сравните с брежневским «экономика должна быть экономной») нет никаких сил — ни у профессионалов, ни у простых граждан. Именно поэтому Греф не рисковал появляться на публике и предпочитал «толкать» свои идеи либо перед узкой группой сообщников, либо перед иностранными недоброжелателями России. Там и там он пользовался успехом. Его инфантильные манеры показывали, что он готов на все. Свое пристанище в 2008 году он получил в Сбербанке, чьи акции тут же стали распродаваться держателями, понимавшими, что Греф и здесь накуролесит так, что кризиса не избежать.
Странные люди у нас в правительстве. Им говорят, что бедность рвет страну на части, а сверхбогатство стало фантастически бесстыдным. Они отвечают (А.Кудрин): а мы будем бороться с инфляцией, и бедным от этого станет веселей. Им говорят, что сырьевые компании присваивают львиную долю прибыли от растущих без их участия цен на нефть. Они отвечают: а мы перераспределяем налоговое бремя с обрабатывающих предприятий на добывающие. И конечно забывают, что добыча и переработка чаще всего совмещаются в одних и тех же олигархических руках. А Счетная палата сделала недвусмысленный вывод о том, что отъем природной ренты у сырьевых монополий бюджетными процедурами, сформированными правительством, вовсе не предусмотрен.
Врут они все про перераспределение. Они перераспределяют совсем иначе, чем говорят — в пользу олигархов и на погибель России.
Коррумпированная верхушка всячески оттягивала момент расплаты и старалась разорвать в народном сознании связь повседневных страданий с действиями тех, кого народ сам возносит над собой. Но, как известно, весь народ нельзя обманывать бесконечно долго. Даже если на стороне коррупционеров часть замороченного народа будет выступать всегда, то для остальной части вопрос об уничтожении коррупционеров является вопросом жизни и смерти. В 2009 году этот вопрос стал главным для России.
Показатели экономического развития нашей страны в последние годы было принято считать достаточно позитивными. Между тем, весь «позитив» сводится к увеличению добычи энергоносителей и переправке их за рубеж. Сказки об экономическом росте вызывают у специалистов горькую усмешку: деградация хозяйственной жизни в России продолжалась при Путине не медленнее, чем при Ельцине. Продолжалось разрушение наукоемких производств, расхищение оставшихся обломков ВПК, на распродажу были выставлены не только недра, лес, водные ресурсы, но и целые сектора социальной сферы, которую в течение 2005 года сплошь перевели «на коммерческую основу». Каждое министерство «экономического блока» правительства стало своеобразным бизнес-проектом. Теперь такую же трансформацию проводят структуры «социального блока»: здравоохранение и образование повсеместно стали платными, а бесплатным осталось только то, что никому не нужно. Проведенная в 2005 году «монетизация льгот» порушила до основания созданную ранее систему социального обеспечения и дала чиновникам громадные барыши, а также средства для затыкания ртов и промывания мозгов. Чего стоила хотя бы инспирированная властями информационная блокада голодовки депутатов Государственной Думы, протестующих против бесстыдства партии власти!
За либеральной перестройкой пришло «ускорение» — увеличение темпа разрушения основ жизни государства и нации. В 2005 году власть перешла к тотальному разрушению созданных трудами многих поколений систем. Поскольку слово «реформы» уже давно набило оскомину, теперь все это назвали «модернизацией». Наука требует от государства финансирования. Значит надо уничтожить науку, имитировав «модернизацию» поистине идиотскими проектами «укрупнения» научных учреждений, которые стали проводить в жизнь за счет тотального разорения действующих научных организаций. То же самое произошло в образовании.
