Невдалеке от дачного кооператива "Педагог" расположилась пасека. Какая-то находчивая и настойчивая бизнесвумен решила повысить свое благосостояние за счет трудолюбия пчел. И упорно повышала. Соседи предупредили Максима: "Ты к пасеке не ходи. Хозяйка у пчел злая" (первый и единственный совет, который он получил на своем острове). Максим день не ходил к пасеке, еще один день не ходил, а на третий день пошел. Есть такой закон природы:[11] если запрещено куда-то идти, то туда непременно хочется сходить. Закон природы Максим нарушить не смог.
Он даже до самой пасеки не дошел. Метрах в десяти остановился. Посмотрел на ульи: ничего интересного. Стоят рядами обычные, не отличающиеся прогрессивным дизайном ящики. Насекомые улетают и прилетают, при этом жужжат. Занимаются производственной деятельностью по указанию бизнесвумен. Самой повелительницы пчел не видно.
Пчелы, вначале, на Максима никакого внимания не обращали. Усердно и простодушно летали, не соображая, что их эксплуатируют. Потом одна из них приблизилась к Максиму, повисела над ним и что-то прожужжала. Затем парочка пчел совершила тот же маневр, но эти жужжали довольно сердито. Максим в жужжании не разбирался, не знал, что о нем подумали эти невыразительные насекомые, не понял что получил два серьезных предупреждения и не остерегся. Тем более, хорошая солнечная погода и приятный легкий ветерок ничего плохого не предвещали.
Но вскоре началось. По-видимому, бизнесвумен их так воспитала: набросились пчелы на Максима, будто он им какой-то недоброжелатель, соперник по собиранию цветочного меда, тайный враг или диверсант. И стали жалить совершенно беспощадно и безжалостно. Затем коллективно провожали его до самого необитаемого остова. Но, надо отдать им должное, границу максимового владения ни одна пчела не нарушила. Возможно они и вправду были разумными насекомыми и уважали частную собственность.
Трое суток, опухший от пчелиного яда Максим досадливо отлеживался в своем курятнике. Три дня и три ночи дремал, и только, иногда открывал глаза, чтобы подняться и хлебнуть водицы. На четвертый день опухоль прошла. И очень захотелось есть. Максим сварил кастрюльку гречневой каши и две большие сардельки. Оторвал полбатона. Но не наелся. Сварил еще две сардельки и умял их со второй половиной батона. После этого захотелось пить. Максиму казалось, что утолить жажду он сумеет только ведром воды, не меньше. Но обошлось всего тремя чашками растворимого кофе.
После этого Максим почувствовал себя совершенно здоровым. Будто не кусали его пчелы, будто не лежал он трое суток бревно-бревном. Более того, появилось какое-то непривычное томление в плечах. Вроде бы прибавилось силенки, и эту силенку, следовало пустить в ход. Не задумываясь, отчего бы это возникло у него такое странное желание, Максим подобрал лопату и с непонятным удовольствием, без передышки, вскопал большой участок. Участок этот давно надо было перекопать, но как-то руки не доходили. На даче всегда есть работа, до которой руки не доходят.
Сила в плечах не остывала. Максим поставил лопату, огляделся, чего бы еще такое сделать и увидел бочку. Большую железную бочку, которую давно надо было выкатить на свалку. До бочки тоже, который год, руки не доходили.
Подошел Максим к бочке, заглянул в нее, а там до половины ржавой воды, от дождей натекла.
"Вылью водичку и откачу эту ржавую посудину на свалку, - решил Максим. - А ведь тяжелая..." - И в шутку, почему бы не пошутить, попытался поднять бочку. Но поднял! Поднял железную бочку, вместе с красноватой от ржавчины водой... Максим даже не понял, что произошло, и как это произошло. Поставил бочку, почему-то оглянулся, никого не увидел, и опять поднял. Так же легко. Килограммов полтораста, а, может быть, и все двести. Он понимал, что такого быть не может. А что-то нашептывало ему: "Ты попробуй, попробуй еще раз". Попробовал, и снова поднял. Опустил и задумался. С чего бы это? И тут же решил: "Пчелы! От пчелиных укусов произошло необъяснимое для науки явление: он стал силачом"...
Почувствовать себя силачом в двадцать лет вовсе не плохо. Можно ударом руки разбивать кирпичи, можно подковы гнуть. Но на даче не было ни одного лишнего кирпича. Что уж тут говорить о подковах. Времена наступили такие, что не только на даче, но и во всем Крайнем подковы не найдешь. Максим решил, на первое время, ограничиться бочкой. Он поднял "ржавую посудину" и понес ее к старой калитке, что находилась у дальнего забора дачи. Оттуда до свалки всего и было метров полтораста.
За калиткой Максим остановился, вылил из бочки воду, опять подхватил ее и только сейчас заметил, что вышел он куда-то не туда... За калиткой должна находится лужайка, заросшая густой травой. За лужайкой - кустарник, а дальше, что-то вроде небольшой рощицы. И у этой рощицы - свалка, которую устроили дачники. Но никакой лужайки не было, и ни кустарника, ни рощицы, ни свалки. Впереди виднелась узкая тропинка, которая вела к аллее... К шикарной аллее, какой не только поблизости от хилого дачного кооператива "Педагог" не могло быть, но и в самом Крайнем. Два ряда высоких развесистых каштанов, между ними широкая дорожка, на дорожке скамейки. Максим ничего не мог понять. Не может здесь быть никакой аллеи... Потом его осенило: это же мираж! Редкое атмосферное явление природы. Никогда в наших местах такого не бывало, надо смотреть, пока не исчез. И он смотрел, старался все запомнить, чтобы потом рассказать... Затем на миражной аллее появились гномы. Самые настоящие гномы: носатые, бородатые, в красных штанах, желтых курточках и черных колпачках. Как в сказке про Белоснежку. Только не семь, а всего два. Шли они совершенно спокойно, как будто каждый день гуляют здесь, возле дачного кооператива "Педагог", и о чем-то разговаривали. Офонареть можно!
И Максим сообразил, что это не мираж. Потому что ни в один мираж, гномы забраться не могли. Они не существуют. Это у него после пчелиного агрессивного нападения сон такой. Легкую бочку и каштановую аллею он видел во сне. И участок вскопал во сне. С чего бы это он так бодро за лопату ухватился? Приснится же такая ерунда... И бородатые гномы в красных штанах... Он ущипнул себя за бедро. Щипок отозвался болью. Значит не спит. Оглянулся на калитку. Калитка находилась, как ей и положено, на своем месте. Старая, с потемневшими от времени досками, калиточка. Максим тут же нырнул в нее и оказался на своих шести сотках. Здесь все было знакомым, привычным и родным: и старое кресло под яблоней, и грядка клубники, и домик, напоминающий курятник. А в углу участка нахально торчали высокие листья родного хрена. Вроде, все в порядке, и нечего паниковать. А как быть с аллеей и гномами? Максим вернулся к калитке, посмотрел поверх нее. И здесь все в порядке: лужайка, кустарник, рощица... Он осторожно открыл калитку, переступил. Лужайки и рощицы нет, а аллея есть. Гномов, правда, тоже нет...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
