то ты забыл.
— И правда, — тянет будто бы смущённо. — И правда… Благодарствую!
И будто меняя дочь на топор, Женю, ещё не до конца проснувшуюся, за локоть стягивает к себе невысокая, русоволосая женщина. И прижимает к своей пышной груди так, будто пытаясь задушить.
— Родненькая моя, — тянет нараспев, а на ухо Жене шепчет: — В каком свете меня выставила, паршивка? — и вновь воет на всю округу: — Вернулась! Счастье-то какое! — и опять ей на ухо: — Что люди подумать могли, знаешь? Я еле тебя выгородила. Ты едва себя не очернила. — И, отпуская её, утирая выступившие на глаза слёзы: — Я уж думала всё, пропала моя опора!
Глава 5. Маман
О, эти причитания! Этот тон! Женя мгновенно теряет все остатки сна.
У её матери похожая манера говорить.
Но женщина, слава богу, никак на неё непохожа. Настоящая куда острее и мрачнее.
— Эммм…
Тут она всё же чувствует привычное оцепенение из-за ситуации.
Даже к лучшему.
Сейчас как никогда нужно помалкивать, чтобы не сболтнуть какую-нибудь глупость и не выдать себя.
А женщина всё нарезает вокруг неё круги, потирая руки о потрёпанный льняной фартук на своём простеньком тёмном платье.
— Бледненькая такая, бедняжка моя! — щипает она Женю за щёку, специально делая больно. — Давай, быстрее в дом! — и переводит взгляд на Вилли, но тот качает головой.
— Отдыхайте, я попозже заеду, — седлает он лошадь и ускакивает со двора.
Двор, к слову… одно название — двор. Забор покосился, земля, местами вытоптанная догола, заросла бурьяном, сквозь который то тут, то там, пытаются пробиться хилые ростки… В этом их состоянии, сложно сказать, чьи именно, вроде бы свеклы. Дом, от которого едва ли не куски отваливаются, серый, с покосившимся крыльцом и соломенной крышей.
— Иди, — шипит на Женю её новая мать, и замахивается, чтобы дать ей подзатыльник.
Да только рука так и зависает в воздухе, когда она замечает у калитки чёрную лису, что тут же шмыгает куда-то под забор и скрывается в траве.
— Ах, — выдыхает, и снова замахивается на дочь, — привела! Уверена, это ты привела! Она ведь кур задавит!
Чёрт, Джек! И как умудрился на своих коротких лапках догнать?
Женя смотрит на свои руки, не понимая, как эти ладони могли кого-то заколдовать.
— Ой.
Она только сейчас осознаёт, что на улице рассвело, а, значит, новая матушка её точно узнала.
Чужое тело.
Какой ужас.
Кажется, будто ещё одна нить, связывающая с реальностью, рвётся, отдаляя её от дома.
Но не время думать об этом.
Нужно понять, что делать дальше.
— Ну, так что? — смотрит женщина укоризненно и видимо чего-то ждёт.
— Что?
— С лисой что делать будем? Что молчишь? Где ты была? Как могла уйти? — и вдруг, на этот раз совершенно искренне, она начинает всхлипывать.
Жене, разумеется, сказать нечего.
Впрочем, хоть память владелицы тела и не перешла ей в наследство, она вспоминает слова Джека и предполагает, стараясь звучать уверенно:
— Ты же сама меня и выгнала.
— Ну, — запинается она, и тут же переходит в наступление, сведя к переносице тонкие брови: — Я ведь не серьёзно! Я ж думала ты назад проситься будешь! А что мне ещё было делать, если ты такая неблагодарная и дерзишь мне? А о сестре ты подумала? Бедняжка ночь не спала! Тебя ждала.
Сестра? И здесь есть сестра?
Женя замирает, чувствуя, как бледнеет.
— Пойду к ней, — бросает она и спешит к двери, будто за ней действительно может оказаться её Алёнка.
— Ну, иди, — провожает её мать растерянным взглядом, словно ожидала чего-то совсем другого.
Но как только Женя отворила скрипучую дверь, то от неё по дощатому, тёмному полу метнулась худенькая, большеглазая девочка с двумя жиденькими светлыми косичками. И тут же принялась забираться на печь прячась.
— Алён… То есть, де… детка…
Женя подходит ближе, удивляясь мимолётом хлипкому, бедному убранству так называемого дома.
— Ты разве не ждала меня?
Та замирает, наполовину забравшись на печь, да так и висит, пальчиками босых ног едва опираясь о лавку. Только смотрит через плечо на Женю недоверчивым взглядом.
— Я… волновалась. Но разве ты не… — она всё-таки спускается и нерешительно подступает к ней. — Не будешь меня обижать? Вы так ругались с мамой. Ты столько сказала всего… И бросила меня здесь одну.
А ведь действительно бросила!
Только, как это произошло? Джилл прельстилась разбойником, легла к нему в койку и… просто исчезла?
Умерла? Он что-то с ней сделал?
Или попала на место Жени и теперь разгуливает в её теле по городу?
Какой ужас…
Скорее бы во всём разобраться.
— Я, конечно, детей не люблю, — выдыхает она, присаживаясь прямо на пол, — но обижать тебя не собираюсь.
Интересно, как её зовут? Спросить бы…
Но как?
— Хорошо, — вздыхает малышка и присаживается рядом с ней, подтягивая к себе коленки и обнимая их. — А как ты меня назвала, когда только зашла? Чудно звучит.
— С чего ты взяла, что это я тебя так назвала? — с опаской отвечает Женя. — Так, просто слово… А тебе нравится твоё имя?
Девочка, конечно же, не её сестра. Но чем-то её напоминает.
Она ведёт острым плечиком и задумывается.
— Анна, звучит как-то… Густо для меня. И не подходит к твоему имени. И к имени мамы. Будто я отдельно тут от остальных. Но папа так меня назвал, поэтому, нравится. Но твой папа тебя назвал лучше, — вздыхает она.
«Так, — думает Женя, — у нас ещё и отцы разные…»
Стоп. А разве у Джека вообще была сестра? Она точно в ту сказку попала?
Боже, столько вопросов!
— Я уже и забыла, — отвечает она нарочито легко, — как зовут нашу мать.
— Я тоже, — смеётся малышка, — забываю. Давай спросим её, вот смеху то будет!
Но та заходит в дом, и смех прекращается.
— Джилл, иди-ка… — она оглядывает её, словно только что увидела, и мрачнеет. — Что за платье на тебе надето? Ты хоть знаешь, на кого в нём похожа?!
— А по моему красиво, — решает встрять Анна. — Как принцесса.
— Я бы тебе сказала, — хмыкает мать, — как кто, да мала ты ещё… Джилл, поди корову подои, а? В последний раз, наверное. Одно было хорошо, когда ты ушла, меньше голодных ртов! Но мне помощь твоя нужна. Так что давай быстрее.
— Если так нужна, — не выдерживает Женя, — могла бы и повежливее со мной разговаривать.
— Поговори мне тут! — и протягивает ей пустое ведро. — Ну, иди, а я тут что-нибудь поесть нам соображу. Ещё, глядишь, и Вилли заедет…
— Не выйду за него, — бросает Женя,
