Читаем без скачивания «Тонкая настройка» Путина - Юрий Мухин

Думаю, что если бы на президентских выборах в США голосовал народ России с образом мыслей 1900–1953 гг., то за Буша не было бы подано и 0,1 % голосов, поскольку по тогдашнему русскому образу мыслей это просто неестественно – как можно во главу всей страны ставить дурака, да еще и своей народной волей?! А вот американцы проголосовали за Буша, как утверждают психологи, именно потому, что он дурак – потому, что он такой, как они, избиратели, т. е. «приятный малый». А за Обаму проголосовали потому, что он негр, и таким голосованием американский избиратель показал свою толерантность по отношению к афроамериканцам. А какое отношение эта толерантность имела к способностям Обамы руководить, на этих выборах никакого значения не имело. Остальные кандидаты были не лучше.

И по большому счету это не признак какого-то врожденного дебилизма американцев: если хотите, это результат векового опыта парламентаризма. Американцы пусть и не понимают, но здравым смыслом чувствуют, что те, кого они избирают, реально руководить не будут, поскольку не обучены и не умеют этого делать. Посему нет и смысла предъявлять к ним подобные требования, и американцы голосуют за дураков, подобных себе, в надежде, что, придя к власти, эти «пердизенты» как-то осуществят их, дураков, чаяния.

Возьмем такой характерный момент. Уже очень давно (по крайней мере, с прошлого века) речи американским президентам пишут помощники, и это воспринимается американцами как само собой разумеющееся. Я помню, как меня несказанно удивило, когда в первом из опубликованных в СССР американском политическом детективе «7 дней в мае» перед выступлением президента США (в данной книге – положительного героя) корреспонденты спрашивают у его помощника, кто написал президенту речь, и это персонажами книги воспринимается как естественное дело. Но даже по тогдашнему (времена Брежнева) советскому менталитету это было невероятно: как какая-то шестерка может написать речь главе страны?

Никто и никогда не писал речей Ленину, никто и никогда не писал речей Сталину. Писать начали малограмотному Хрущеву, но опять же не какие-нибудь шестерки, а такие же, как и Хрущев, секретари ЦК КПСС. Да и то, Хрущев и эти тексты сначала безжалостно правил сам, а затем на трибуне плевал на текст и говорил то, что хотел сказать, да так крепко говорил, что потом стенограмму таких выступлений приходилось вновь переделывать для газет.

Читать тексты, написанные другими, начали Брежнев и все после него, но сам факт написания этих речей кем-то, а не лично генсеками, в СССР тщательно скрывался. Для официальных сплетников СССР – лекторов ЦК КПСС и общества «Знание» – была разработана схема ответа на возможные вопросы из зала по этому поводу. Отвечали, что Леонид Ильич речи пишет сам, но поскольку он выступает от имени ЦК, то сначала текст своих речей обязан согласовать с членами ЦК, а уж потом он не может уклониться от согласованного текста и вынужден его читать. Такая его, дескать, тяжкая доля.

И дело здесь не в коммунистах, а в точке зрения советского народа на этот вопрос. Ведь и русским царям, какие бы они ни были тупые, речи никто не писал.

Ленивый Николай II стал готовить конспекты своих выступлений перед сановниками, и те это терпели. Но когда царь пригласил во дворец несколько сот депутатов Госдумы, то сами сановники его упросили, чтобы царь конспект не писал, в шапку его не клал и не подглядывал, а выучил бы наизусть все, что он хочет сказать депутатам. Ведь в противном случае царь не сумеет доказать, что бумажка, с которой он читает, написана им. Но тогда какой же он в глазах народа будет самодержец, если кто-то за него составил речь, а он выступает только как чтец-декламатор?

В историческом плане для России подобные «руководители» все еще бывают в диковинку, а вот для парламентских стран является традиционно-естественным то, что ни избранный глава государства, ни назначенные им министры страной не руководят.

Тогда кто руководит страной и министерствами? Аппарат. То есть кадровые, карьерные государственные чиновники высокого ранга, которые не избираются, а работают в своих ведомствах достаточно давно. Руководят замы министров, а министры с президентом позируют перед телекамерами. Это самое естественное для бюрократической системы управления положение: руководит всем аппарат, хотя отвечает за все перед публикой министр.

Из этого вытекает ряд малопонятных публике моментов.

Поскольку аппарат гораздо опытнее назначенного к нему калифа на час, то он может вынудить и министра, и президента подписать все или почти все, что аппарату нужно. Для аппарата такой временный руководитель – это тупая шестерка, которая сделает все, что аппарат захочет. Причем без малейшего насилия, а лишь путем предоставления избранным на выборах первым лицам определенной информации для нужного аппарату решения. Предположим, нужно назначить директора средней школы, и есть умный, мужественный, изредка выпивающий в женских компаниях кандидат. Если аппарат хочет, чтобы президент назначил этого кандидата директором школы, то он сообщит, что это умный и решительный педагог, способный устанавливать с людьми и неформальные отношения. Если аппарат против, то сообщит, что это много мнящий о себе алкоголик с нездоровой тягой к девочкам. И президент примет такое решение, какое надо аппарату, безо всякого насилия над собой, мня себя истинным президентом.

Повторю, в основе данного положения лежит естественная некомпетентность избираемых «на время» руководителей, поэтому парламентские страны с длинной историей парламентаризма даже стимулируют власть аппарата ради сохранения себя. И так было всегда, даже когда в тех или иных странах избирались и умные, и компетентные люди. Вот, скажем, сын Л.П. Берия, Серго Берия, рассказывает, что его познакомили с записью разговора премьер-министра Великобритании Черчилля с заместителем министра иностранных дел этой страны Кадоганом. Данный разговор НКВД СССР подслушал в английском посольстве в Москве. Серго Берия пишет в своей книге «Мой отец Лаврентий Берия»:

«Я был потрясен. Не самим фактом записи, разумеется. О том, что иностранные посольства в Москве прослушиваются, я давно знал. Поразило совершенно другое: Кадоган последними словами ругал… премьер-министра Великобритании. Я неплохо знал английский, но крепкие выражения, которые допускал заместитель министра, явно выходили за рамки всех существующих учебников. Как выяснилось, Черчилль не имел права обсуждать какие-то вещи без санкции кабинета и согласования с ним, Кадоганом».

Заметьте, это абсолютно не значит, что Черчилль обязан был во всем подчиняться Кадогану и даже в том вопросе, за который Кадоган его материл. Это наверняка был вопрос смены политики в каком-то деле, и Черчилль мог ее сменить, но для этого он обязан был, если Кадоган с этим бы не согласился, эту смену согласовать со всеми министрами, и только после этого новая политика стала бы обязательна и для Кадогана. А Черчилль терпел ругань Кадогана, поскольку тот был прав по сути: Черчилль не специалист МИДа, не знает всего, что планировалось по этому ведомству до его избрания, а посему он не имел права обещать Сталину что-то, не посоветовавшись со специалистом – с Кадоганом.

Заметьте, что и Кадоган, для того чтобы ругать Черчилля, который мог его снять с должности, должен был быть и патриотом Британской империи, как Черчилль, и не сильно уступать премьеру в уме. Ругань дурака Черчилль не стал бы терпеть.

Времена сильных политиков и сильного аппарата канули в Лету. Где теперь черчилли, где теперь рузвельты и, соответственно, откуда взяться кадоганам? Политики изменились, измельчали, а принципы парламентаризма, при котором страной руководит аппарат (такой же измельчавший, как политики) остался. И при этой своей власти аппарат получил возможность решать свои дела, как он их понимает, вообще без политиков.

Зачем «профессионалу» нужны советы дурака-политика, а тем более его приказы? Кому нужны приказы каких-то Путиных?..

Путин за базар не отвечает

По мере того как на просторах СНГ формировалась организованная преступность, из жаргона «братков» в обиход обществу перешло понятие «отвечать за базар» – отвечать за обещание, порою даже за обещание, данное нечаянно, необдуманно. Это понятно: братки, во-первых, занимались опасным делом, во-вторых, никаких письменных законов, чтобы на них опираться и потом судом требовать их исполнения, у братков не было. И честное слово каждого было единственной опорой в делах, а честность внутри преступного сообщества давала возможность им руководить. Ведь члены банды подчиняются главарю постольку, поскольку это выгодно всей банде, и, если главарь бесчестен в банде, значит, он к ее благу не стремится, значит, его и пристрелить недолго. Поэтому и главари, и просто бандиты без чтения лекций понимали, что для крепости их преступного сообщества обещания надо исполнять обязательно – за «базар» нужно отвечать.