«Вновь святая пьянит безмятежность…»
Вновь святая пьянит безмятежность.Отошла беспокойная совесть.Вкруг — недвижного снега безбрежность.На душе — непостижность и нежность.
И все ту же бессмертную повестьЯ прочел в сером кружеве веток,Точно вскрылась нетленная книгаВ тонкой вязи лилейных пометок.
О, молитвенность цельного мига!
ЭЛЕГИЯ («Слышишь ты стон замирающий…»)
Слышишь ты стон замирающий, –Чей это стон?Мир, безысходно страдающий,Мой — и ко мне припадающий —Серый, туманный,СтранныйНебосклон.
Тянется мерзлая ручка:«Барин, подайте копеечку!»Девочка глянет в глаза.На кацавеечкуРваным платком перетянутую,Капнет слеза.
Талая тучка,Робкая, будто обманутая,Врезалась в странно-туманные,— Нет, не обманные! —Небеса.
Где же вы, прежние,Несказанные,Голоса?
Отчего день за днем безнадежнее?
1903-1907
НЕИЗВЕСТНОМУ
Отчего же, скажи, до сих пор еще мнеНе пришлось тебя видеть во сне?
Наилучшая часть существа моегоНе являлась мне в снах отчего?
Ты, который восхитил меня и вознес,Не навеял мне утренних грез?
Нынче жду: облеченный одеждой твоейЯ покину темницу неволи моей.
Омраченное тьмой существоУ порога останется сна моего.
В позабытый, знакомый чертогУвлечет прихотливый и быстрый поток.
Буду утром я твой, мой отец и мой брат;Несказанному трепетно рад.
ВОСХОД
В этой тени полусветлой ветер не может родиться.Разноголосые птицы небо в созвучье сложили.Лай. Петушиные крики. Около нивы лосица.Спелая рожь колосится. Зелень как в саване пыли.
Смутным, далеким дыханьем звуки и запахи чуешь.На небе взором кочуешь, – там где лучей полыханьемПорвана ночи завеса, — там где несчетные краскиСыплют свободные ласки солнечных брызг из-за леса.
Суйда-Прибытково. Лето 1905 года.
ПОСВЯЩЕНИЕ
Because I feel that in the Heavens aboveThe angels whispering to one anotherCan find among their burning terms of loveNon so devotional as that of mother.
E. Poe.Мне не жаль не друга, не жены,Мне не жаль не самого героя.
Н. НекрасовОт начала Вселенной донынеВ этом мире страстей и суетНе слыхали о большей святыне,Чем родимой младенцу привет.
Заведет ли клейменая нежитьВ топкий омут, откуда не встать, –Зачурать, и поднять, и утешить,И ободрить – способна лишь мать.
И вот эту последнюю сладость,И предельную душу мою –Я тебя, беспредельная радость,Мировая душа, отдаю.
ЖИВОЙ С ЖИВЫМ
И все душа забыла,Чтобы стать живой с живым.
Вяч. Иванов.ПРИЗЫВ
Неразлучная, чистая,Святая!Посмотри как проносятся, тая,Облака серебристые,И воздушно-лучистые,По закатному небу, окрашенному.
Там к дворцу семибашенномуНа конях огневых и крылатыхЛетят наклоненные воины.На забралах и вычурных латахЗияют пробоины.
Пронесется, разгонятсяОкрыленная конница —И, бесследная, канет, —Обманет!
О святая! летим как они, куда —Друг у друга не спрашивая,Дни закатным похмельем окрашивая, —И потом — пропадем без следа.
Канем, тая,С неба вихрем порывистым согнанныеЗа пределы, за огненные.Ночью выйдет, забрезжит, заблещет двойнаяЗвезда.
«Мы замерли в торжественном обете…»
Мы замерли в торжественном обете,Мы поняли, что мы – Господни дети.
Да, в этом мире мы отдельно — я и ты,Но будем там в Одно таинственное слиты.
Ты храм Ему в моей душе воздвигла;Возможность невозможного постигла.
Возможность полноты, единства бытияИ мне позволила постичь любовь твоя.
Как далеки опалые минуты.Как нам легки земли суровой путы.
И все одним лучом – нездешним — залито.И лишь одна мольба: «О Господи, за что!
За что Ты полюбил нас на рассвете,Что сотворили мы, слепые дети?»
НА ПУТИ
I. «В портретных уловив чертах…»
В портретных уловив чертахТебя живую, Мона,Заснул я в нежащих толчкахУютного вагона.
И я проснулся в тот же час,В который встало солнце;Направо — лунный серп угас,Налево — так манило глаз,Все в отблесках, оконце.
Я подошел к нему. Смотрел,Как там, за полем чистым,Огромный шар вставал, горел;Быль алым и лучистым.
И даль волнистая слиласьС иным, далеким полем;Ты, вся рассветная, зажглась,С земли росистой поднялась,Вся созерцанью отдалась,Восторгу, тайным болям.
Давно встречала ты восход —И с ним была одна ты;Теперь со мною ты, — и вотТот самый, первый твой восходС тобою встретил кто-то.
II. ОСТАНОВКА
… Как с фонтана искрящихся струекНиспадает небрежная вязь, –Так узоры цветочков-чешуекМне кидает береза, склонясь.
Протянул к ней уверенно кисть я –И в руке эти змейки дрожат;А стыдливые, клейкие листьяУж меня ароматом дарят…
Пусть подскажет древесная завязьТой, кому я в письмо заверну,Что в дорогу-разлуку направясьЯ Одну не оставил одну.
IN ENGLISHEN GARTEN
I. Сонет
Сквозь пыльную, еще стыдливую весну,Чудное облако вырезывалось ярко,Играя красками, вонзаясь в синеву,Разнообразя фон для вышитого парка.
Китайский замок, пруд и лебеди, и арка,И грот – передо мной предстали наяву;Хоть были люди здесь – все ж девственного паркаЯ первый попирал упругую траву.
Как талисман, в руке я нес твое письмо;Ты в нем жила, дышала и дрожала, –И все, что виделось, оно преображало!
О, я достоин был волшебного подарка!На мозг мой наложил священное клеймоТвой сон, пережитой в тени иного парка.
II. Из антологии
Лепестки розоватой камелииОблетают, как ангелы чистыеНа картине Художника Вечного.Как цветы разметавшейся яблони,В дни, когда в беспорочном весели,Мы скрывались под своды ветвистыеВ жажде пламени месяца млечного.
«Ты, неясных предчувствий разгадчица…»
