Тут Мерфи захотелось сказать, что из всех случаев наблюдения НЛО и похищения ими людей, которые ему пришлось расследовать за десять лет работы в УПИ, он еще ни разу не сталкивался со случаем, который можно было бы считать абсолютно доказанным. Он выслушивал показания десятков людей, которые утверждали, будто они побывали на борту внеземного космического корабля, и собрал столько размытых, любительских фотографий дисковидных объектов, что ими был битком набит его самый большой картотечный шкаф, однако за десять лет на государственной службе ему еще ни разу не довелось ни встретиться лицом к лицу с настоящим пришельцем, ни обнаружить ни одного чужепланетного корабля. Впрочем, Мерфи не стал распространяться на эту тему. Как ни пьян он был, он понимал, что сейчас не время и не место оспаривать целесообразность существования Управления или ставить под вопрос стратегию и методы его работы. Кроме того, Мерфи не считал Гарри и Кента настолько близкими друзьями, чтобы делиться с ними своими сомнениями.
— Это не одно и то же, дружище! Далеко не одно и то же! — Несмотря на то, что у него в кружке еще оставалось пиво, Гарри снова потянулся к кувшину, но Кент успел схватить его первым. — Если путешественники во времени существуют, то они смыва… скрываются. Никто не должен знать, что они здесь побывали! Это делается ради нашего же собственного блага, понятно?
Кент засмеялся сухим лающим смехом и вылил остатки пива в свою кружку.
— Конечно, понятно! Может быть, даже сейчас вокруг нас полным-полно людей из будущего.
— Ч-черт, ты прав, дружище! — Гарри резко повернулся к каким-то личностям, которые сидели за соседним столом. — Эй, вы, кто из вас прилетел сюда из будущего?
Незнакомцы неприязненно покосились на Гарри, но промолчали. Синди, которая вытирала столы и ставила на них перевернутые стулья, смерила компанию недовольным взглядом. Время шло к закрытию, и ей совсем не нравилось, что трое пьянчужек пытаются задирать ее последних клиентов.
— Ты что, собираешься устроить бучу? — пробормотал Кент. — Господи, да я же вовсе не хотел раздуть это!..
— Но ведь это действительно важно, дружище! Это наша работа, в конце концов. Может, поставим вопрос, чтобы это заведение лишили лицензии за то, что они тут принимают путешественников во времени без этой… черт!.. без «грин-карты»?
С этими словами Гарри выхватил из кармана свой значок в кожаном футляре, на крышке которого была вытиснена эмблема Управления, и с грохотом отодвинул стул. Мерфи понял, что пора вмешаться. Схватив Гарри за запястье, он с силой потянул его на себя, не давая ему встать.
— Эй, успокойся, слышишь?
Гарри попытался выдернуть руку, но Мерфи не отпускал. Краешком глаза он видел, как Синди подала бармену какой-то знак, и понял: еще немного, и их попросту вышвырнут отсюда.
— Успокойся же! — прошипел он. — И не вздумай показать значок, иначе мы все окажемся в каталажке.
Гарри свирепо взглянул на него, и на мгновение Мерфи показалось, что сейчас он его ударит, но все обошлось. Гарри пьяно ухмыльнулся и тяжело упал обратно на стул. Футляр со значком вырвался из его пальцев и покатился по столешнице.
— Черт возьми, парень, я ведь только пошутил, вот и все… Я хотел только заострить внимание…
— Я понимаю. — Мерфи слегка успокоился и отпустил его руку. — Понимаю. Ты просто хохмишь — вот и все.
— В-вот!.. Ты знаешь, и я знаю: этих вещей просто не бвает — и всс! Ну как их?.. Забыл, как называется…
— Да-да, я знаю. Мы отлично тебя поняли.
На этом все и кончилось. Кент уехал первым, Мерфи задержался, чтобы посадить Гарри в такси и проследить, чтобы тот не выкинул еще какой-нибудь фортель. Только после этого он кое-как натянул куртку и пошел к выходу, ненадолго задержавшись возле бара, чтобы украдкой сунуть пятерку в плексигласовый контейнер для чаевых, на котором было написано «Синди».
На улице не было ни души, ночь была морозной и тихой. Бледносерые клубы дыма из выхлопной трубы ожидавшего его такси плыли над бордюрным камнем, словно усталые призраки. Мерфи забрался в машину и назвал водителю свой арлингтонский адрес; потом он откинулся на заклеенное изолентой сиденье и стал смотреть в заиндевевшее стекло, за которым проплывал освещенный прожекторами купол Капитолия.
Путешествие во времени… Господи, что за дурацкая идея!..
6 мая 1937 года. Четверг, 19:04.
С серого, как слюда, неба спускался Левиафан. Сначала он напоминал просто серебристый овал, но после разворота на северо-восток он начал постепенно расти, на глазах увеличиваясь в размерах и приобретая сходство с огромным тыквенным семечком. Как только гудение его четырех дизелей достигло слуха толпы, собравшейся на травянистом аэродроме в Нью-Джерси, к стальной причальной мачте, высившейся в самой середине посадочной площадки, сразу двинулись два отряда военных моряков в белых шапочках. Остальные встречающие, задрав головы, смотрели на колосса, медленно плывшего на высоте шестисот футов над землей.
Легкая тень скользнула по поднятым кверху лицам, когда цеппелин совершил резкий поворот на запад. Теперь зрителям были хорошо видны огромные свастики на его стабилизаторах, олимпийские кольца над иллюминаторами пассажирских кают и само название гигантского воздушного корабля, начертанное высокими готическими буквами над контрольной гондолой от носа к корме.
Пассажиры воздушного корабля собрались в бортовых проходах палубы «А», с любопытством следя сквозь наклонные иллюминаторы за тем, как «Гинденбург» приближается к конечному пункту своего путешествия — военно-воздушной базе ВМФ США в Лейкхэрсте. Из-за сильных встречных ветров над Атлантикой и грозового фронта, двигавшегося из глубины континента к морю, цеппелин опаздывал с прибытием на тринадцать часов, но никого из пассажиров это не огорчало, ибо последние несколько часов полета оказались богаты самыми разными событиями. Они наблюдали проплывающий внизу шпиль «Эмпайр-Стейт-Билдинг»; помешали нормальному течению бейсбольного матча «Доджерсов», остановившегося, когда воздушный лайнер появился над стадионом Эббетс-Филд; увидели, как сердитые волны с белыми барашками бьются о джерсийский берег. Стюарды уже вынесли их багаж на площадку находившейся позади кают лестницы и сложили в кучу у подножия бронзового бюста генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга.
Путешествие на «Гинденбурге» было поистине незабываемым. Три дня пассажиры провели на борту самого известного и самого большого летающего отеля в мире, где утра начинались изысканным завтраком в столовой, а вечера заканчивались бренди и сигарами в курительной комнате. Но теперь полет подходил к концу, и всем пассажирам не терпелось снова ощутить под ногами твердую землю. Для американцев это было возвращение домой, и они уже предвкушали, как через считанные минуты они воссоединятся со своими семьями и обнимутся с друзьями, ожидающими их на аэродроме. Для членов экипажа это был седьмой по счету — и первый в этом году — трансатлантический рейс. Для супружеской пары немецких евреев конец полета означал спасение от ужасов нацистского режима, захватившего власть в их родной стране. Для троих офицеров разведки Люфтваффе, притворявшихся обычными туристами, высадка на американскую землю знаменовала собой вынужденный контакт с непоседливой и шумной нацией деградирующих «недочеловеков».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
