…Ладно, вот сейчас пойдем и наследим. Насчет имени в истории, профессор, конечно, погорячился. Подопытные животные иные следы оставляют. Разве что та Долли…
Медик тактично шагал сзади. Шли коридорами, в изобилии украшенными эмблемами с трехлистным клевером. Странно, девушке всегда казалось, что клевер ассоциируется с кормом для коров. Здесь силуэт листка семейства бобовых служил гордым символом научного Департамента САЕ. Мифы, легенды… Девушка в своем лихорадочном историческом образовании непосредственно геральдики коснулась лишь поверхностно.
Одежда Катрин не нравилась. Серая домотканая ткань, покрой застиранной и севшей до полной бесформенности рабочей робы. Никаких карманов, лишь поясок с пустым никчемным мешочком-кошелем. Сапоги, больше похожие на грубые носки из сыромятной кожи. Неровные швы, полное отсутствие намека на каблук. Ну, все равно лучше, чем босиком.
Особой торжественностью проводы не отличались. Техники косились на девушку и, очевидно, собирались вечером помянуть несчастную блондиночку лишней кружкой пива. Майор Остер пожевал губами, видимо, хотел еще раз напомнить о строгом графике выполнения задачи, но сдержался. Профессор сидел где-то там — за стеной мониторов.
Катрин хотелось, чтобы все побыстрее кончилось. Было страшно, и очень хотелось есть. В желудке сосало. Хорошо еще, без процедуры обошлось.
Ободренная этой мыслью, девушка шагнула в центр площадки, ограниченной желтыми и блестящими линиями силовых контуров. Взвыл сигнал полной готовности…
Глава 2
Села с размаху, да так, что дыхание перехватило.
Вокруг царила весна. Лесная. Солнце и сочная зелень слепили глаза. Листья уже распустились, но были еще маленькие, мохнатые, годные в любой салатик.
Катрин сглотнула слюну.
Все вокруг здорово походило на окрестности давным-давно проданной подмосковной дачи. Начало мая, каникулы. Те же сырость и острый запах зелени…
Кряхтя, Катрин поднялась на ноги. Кружилась голова, промокшие штаны противно липли к заднице. Шпионка утвердилась в вертикальном положении, задрала голову. Лучи солнца мягко били в лицо. В золотом потоке трепетали молодые ясеневые листочки. Было и еще кое-что… Катрин проморгалась и поняла, что это не обман зрения. Прямо из-под ног круто вверх уходил огромный семицветный столб. Никогда не доводилось видеть столь четкой и мощной радуги, да еще так близко. Прозрачное разноцветье взлетало в зенит, и разглядеть, где оно теряется, там, в голубой вышине, было невозможно. Собственно, сама Катрин стояла в том же сияющем потоке — протянула руку, тронула оранжевый свет. Пальцы ничего не ощутили.
Шпионка, поднимая повыше ноги, чтобы не замочить штанины, двинулась через поляну. Через минуту обернулась: семицветный столб по-прежнему тянулся в небо, но уже не через тело гостьи. Грандиозное зрелище, ничего не скажешь. Наверное, какой-то эффект Перехода, не известный профессору и его коллегам. А может быть, разведчицу просто забыли предупредить.
Катрин дошагала до опушки, на секунду обернулась. Красиво, черт бы ее побрал. Тем более, нужно спешить подальше отсюда убраться.
Она около часа пробиралась сквозь кустарник и лес. Местность оказалась вполне проходимой. Подлесок не густой, листва дубов, вязов и кленов пропускала достаточно солнца. Катрин все равно вымокла до бедер, но при быстрой ходьбе липнущая к телу ткань не так раздражала. Хотя многое можно было бы отдать за обычные полевые брюки. И за оружие… Ладно, всему свое время. Пока шпионку волновали две проблемы. Голова все еще кружилась, причем головокружение смешивалась с чувством легкого опьянения. Катрин была уверена, что это от воздуха. Атмосфера леса была невесомо чиста. Обалдеть просто. Кажется, похожее состояние называется кислородным отравлением. Странно, последние недели Катрин провела отнюдь не в загазованном мегаполисе. Все равно, ноги и руки двигались с какой-то подозрительной готовностью, девушку так и подмывало ломануться прямо сквозь кусты.
Вторая проблема была понятнее, — мучительно хотелось есть.
* * *
…Стволик сломанной рябинки вполне подошел. Катрин оббила о ближайший ствол землю с комля, обломала и открутила все лишнее. Импровизированная «палица» получилась увесистой, с запястье толщиной. Выглядела устрашающе, — корневая часть походила на голову какой-то кикиморы. Жуть, какое опасное оружие. Надо бы доработать. У ручья вроде камни попадались…
Сидела, зажав подошвами сапог большую каменюку и аккуратно била по каменному темечку камнем поменьше. Все шло отлично. Пригревало солнышко, под задницей было сухо, кремень послушно кололся. Звук ударов гас среди зарослей. Впору предаваться сентиментальным дачным воспоминаниям, если бы не разыгравшийся аппетит. Катрин сосредоточилась на работе. Вскоре шпионка оказалась обладательницей нескольких десятков кремневых лезвий. Не все были годны в дело, зато все были острыми.
Ну, несмотря на остроту, кремневые лезвия не могли сравниться и с самым паршивым стальным ножичком. Постепенно обезьяний сук стал превращаться во вполне цивилизованную дубину неандертальца. С комлем оружейница закончила, стала примериваться: не укоротить ли рукоять, но в это время очередной каменный нож сломался и порезал палец. Катрин подхватила палицу и сползла по склону к ручью. Вода быстро уняла боль, но царапина кровоточила. Девушка сунула в рот прохладный палец и встала. Нужно найти какой-нибудь листок и заклеить ранку.
Мысли о подорожнике и прочих индейских играх мгновенно вылетели из головы — на противоположном берегу стоял настоящий абориген. Живьем.
Абориген был определенно белокожим. И рыжим. Был он юн, куда моложе Катрин, и ниже ростом. Одет в плащ неопределенного цвета, в руках держал то ли короткое копье, то ли посох.
Катрин чувствовала себя глупо. Журчание ручья заглушило шаги, и туземец застал гостью иного мира в не совсем подходящей для первого контакта позе.
Неизвестно, что подумал парнишка о незнакомой долговязой особе с пальцем во рту и большущей дровиной под мышкой. Но особого счастья от встречи на лице туземца не отразилось. Попятился…
Катрин выплюнула палец и заорала:
— Стоять!
Возможно, это было и не самое любезное предложение, зато четко сформулированное.
Юный абориген развернулся и прытко рванул с места…
Катрин в два прыжка преодолела ручей и кинулась в погоню. Взять щуплого и в то же время способного связно изъясняться «языка» было вариантом. Вот только абориген мчался со скоростью зайца. Катрин мешало собственное оружие, и расстояние почти не сокращалось. Больше всего девушку бесило то, что погоня стремительно двигалась в прямо противоположном первоначально избранному шпионкой направлении. Лишние сотни метров на голодный желудок? Катрин поднажала, и преимущество длинных ног начало сказываться. Обутые в мягкое ноги глухо топотали по нежной траве…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
