Шестидесятиметровый мост через р. Уборть под Олевском был, например, полностью подготовлен к разрушению при дублированной системе взрывания за две с половиной минуты.
Кстати, этот мост в годы Великой Отечественной войны советским партизанам долгое время не удавалось вывести из строя. Подорвать мост удалось отряду Героя Советского Союза А. И. Грабчака. 31 октября 1943 г. они соорудили специальную мотодрезину, уложили на нее две неразорвавшиеся авиабомбы, прикрепили вертикально к дрезине шест, установили два чучела, одетые в форму гитлеровских офицеров, и запустили дрезину к сильно охраняемому мосту. Охрана не успела среагировать на появление дрезины с «начальством». Шест задел ферму моста и вытащил чеку взрывателя. Раздался мощный взрыв, после которого мост рухнул. На его восстановление фашистам потребовалось больше недели.
Заблаговременная подготовка к устройству заграждений (разрушений) на железных дорогах в приграничной полосе проводилась и в других приграничных военных округах. Для этой цели были изданы специальное Наставление (красная книга) и Положение (зеленая книга). В Наставлении впервые подробно описывалось, как вывести из строя железнодорожный путь, мост и другие объекты на железных дорогах. Оно сыграло большую роль в совершенствовании минно-подрывных работ.
Зеленая книга — Положение — четко определяла варианты разрушения и порчи железнодорожных объектов в зависимости от того, на какой срок желательно вывести их из строя. Все расчеты сил и средств производились для полного и частичного разрушения. Необходимые запасы минно-подрывных средств создавались для полного разрушения дорог в полосе до 60—100 километров от границы, и располагались они вблизи охраняемых объектов.
На занятиях с командным составом подрывных команд особо подчеркивалось, что при решении вопроса о характере и объеме заграждений (разрушений) необходимо тщательно взвешивать последствия, к которым они приведут. Стремиться нужно к тому, чтобы исключить всякую возможность использования разрушенного объекта противником и вместе с тем не создать непреодолимых трудностей для восстановления движения при контрнаступлении наших войск.
* * *
Страна жила мирной жизнью. Газеты писали об индустриализации, о создании первых колхозов, о полной ликвидации безработицы. Из-за рубежа шли вести о забастовках, о правительственных кризисах.
Глубокой осенью 1928 г. Старинов ехал на учебу в Центральный институт труда. Но было у него в Москве и другое дело. Прошедшей весной он написал для журнала «Война и техника» две статьи. Одну — о приспособлении для надежного применения пенькового фитиля при подрывных работах с зажигательными трубками в ненастную погоду, другую — о поточном способе подрыва рельсов.
Первую статью приняли, а вторую редакция возвратила Старинову с замечаниями Д. М. Карбышева.
Рецензия была глубоко аргументирована. Возражать против доводов Д. М. Карбышева Илья Григорьевич не мог. Карбышев справедливо писал о необходимости дополнительной проверки массового поточного подрыва рельсов двухсотграммовыми толовыми шашками, о необходимости тщательного обеспечения безопасности не только подрывных команд, но и войск, находящихся вблизи разрушаемой железной дороги.
Илья Григорьевич понял, что не сумел добротно написать статью. И теперь, приближаясь к Москве, он думал о встрече со своим рецензентом.
Вдоль улиц густо дымили асфальтовые котлы — приводились в порядок мостовые и тротуары. На самых высоких зданиях висели рекламы ГУМа и Моссельпрома. Попадались легковые машины, но все иностранных марок. Легковых машин в СССР тогда еще не производили.
В издательстве журнала «Война и техника» Старинову пояснили, что Карбышев — крупный военный специалист, начальник кафедры Военной академии имени Фрунзе. Что он являлся участником русско-японской войны, прошел империалистическую, дослужился до полковника в царской армии. Всю гражданскую войну, с первых дней, воевал против белогвардейцев.
Старинов был смущен. Может быть, его статья показалась Карбышеву детским лепетом и ученый не разнес ее в пух и прах только из вежливости?
Сотрудник редакции предупредительно встал, увидев входящего в комнату сухощавого человека лет сорока пяти. Тщательно причесанные редкие волосы его были чуть тронуты сединой. С узкого лица строго смотрели серые, кажущиеся холодными глаза. В петлицах хорошо сшитой шинели два ромба.
— Карбышев, — крепко пожав руку Ильи Григорьевича, сказал он. По просьбе Дмитрия Михайловича Старинов рассказал об опытах массового подрыва рельсов поточным способом.
Этот способ вдвое сокращал расход взрывчатых веществ и почти в пять раз увеличивал производительность подрывных команд по сравнению со способом, описанным в Наставлении по подрывному делу.
Поточный способ подрыва являлся детищем Старинова. Естественно, что он увлекся.
Карбышев слушал внимательно, не перебивая. Когда Илья Григорьевич закончил, он сказал:
— Все делали правильно, но ваш опыт подрыва, хотя и значителен, остается опытом мирного времени. А в мирное время допускается много условностей, которых не будет на войне. Следовательно, поправки придется вносить на ходу. Работали вы в основном с модельными шашками. Стало быть, каков будет эффект от массовых взрывов зарядов, от разлета осколков рельсов, вы сказать не можете. А знать это надо. Могу посоветовать лишь одно: дополните свои опыты, проводите тренировки и ночью, надежно обеспечив безопасность, взрывая боевые заряды. Если проверка подтвердит вашу правоту — можно будет рекомендовать поточный способ войскам. Но проверка должна быть тщательной!
Дмитрий Михайлович поинтересовался, где учился Илья Григорьевич, спросил, как обстояло у него дело с учебой теперь, есть ли в железнодорожных частях пособия, необходимые для красноармейцев.
Рабочий день в редакции давно закончился, а разговор все продолжался.
Наконец Дмитрий Михайлович встал и пожелал Старинову успехов в его минно-подрывной деятельности.
В тот далекий вечер первой встречи с Д. М. Карбышевым Илья Григорьевич был счастлив, что с ним доверительно беседовал такой человек, что он не отмахнулся от его работы, благословил на поиски.
В 1934 г., будучи в Москве на учебе в Военно-транспортной академии, Старинов без предупреждения зашел на работу к Дмитрию Михайловичу Карбышеву. Он принял его как старого, доброго знакомого. Выслушав соображения об инженерных минах различного назначения, в особенности о минах замедленного действия, Карбышев заинтересовался ими.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
