Читаем без скачивания Убийца из Квартала красных фонарей - А. Баантье

Посетитель подавленно молчал. Декок вздохнул.

— Соня, ваша Соня была вынуждена стать проституткой! А вы обзываете ее грязной шлюхой! Подумайте хорошенько! Неужели непонятно, что она поступила так в знак протеста против бесчеловечного отношения?!

Инспектор, рывком выдвинув ящик стола, выбрал наиболее впечатляющее фото погибшей и, едва сдерживая кипевшую в нем злость, швырнул его через стол Брандерсу.

— Взгляните, — сердито бросил он, — да как следует! Вот до чего вы ее довели! Вот за что вы в ответе! Это лицо девушки, которая, преисполненная радужных надежд и любви, шла с вами в мэрию чуть больше двенадцати лет назад!

Брандерс посмотрел на снимок, и его глаза полезли на лоб от ужаса.

— Ее задушили, — продолжал Декок. — И сделала это какая-то слабохарактерная тряпка… своими слабенькими ручонками, господин Брандерс!

Тот застыл, выпучив глаза и широко открыв рот, словно не в силах издать ни звука, и выронил снимок. Затем испуганно огляделся, явно чувствуя, что его загнали в угол. На лбу выступили крупные капли пота. В комнате внезапно почувствовалось невыносимое напряжение. Побледневший Фледдер наблюдал за этим зрелищем со стороны. Лицо Декока сейчас напоминало стальную маску.

— Не-е-т… нет! — простонал Брандерс. — Я… я не убивал Соню!

Декок бесстрастно смотрел на него.

— На всякий случай предупреждаю, — невесело усмехнулся он, — вы меня снова не поняли. Я назвал вас убийцей лишь фигурально.

Брандерс нервно рассмеялся. Это был довольно странный звук, похожий на лошадиное ржание. Губы его растянулись в идиотской улыбке. Казалось, он все еще не может до конца поверить собственному счастью.

— Не я! — радостно выдохнул он. — Не я!

Декок, сунув руки в карманы, некоторое время презрительно его разглядывал, затем произнес:

— Фледдер, проводите, пожалуйста, господина Брандерса до двери.

Ни слова не говоря, ссутулившийся посетитель поднялся и, все так же идиотски хихикая, последовал за детективом. Но не успели они переступить, как Декок заговорил снова:

— Если вы все еще не раздумали подавать жалобу, — коротко бросил он, — то кабинет комиссара, моего шефа, находится через две двери по коридору.

Фледдер вернулся через несколько минут и обнаружил, что Декок по-прежнему стоит возле стола, так и не вынув из карманов руки. На лице инспектора застыло выражение грустной задумчивости, почему-то делавшего его похожим на сфинкса.

— Господин Муженек отбыл, — насмешливо доложил детектив. — Вылетел из участка, аки ночной тать из дома, даже не глядя по сторонам, как будто за ним гнался сам черт.

Декок с пониманием кивнул.

— Возможно, черт за ним и в самом деле охотился, — таинственно заметил он.

Фледдер с любопытством посмотрел на инспектора. Проницательные молодые глаза изучили каждую мелочь — от седых волос на висках до морщинок на лице грубой лепки.

— И этим чертом были вы! — с уверенностью воскликнул он. — В жизни не видел так быстро и до такой степени сломленного человека! Как вам это удается? Как у вас получилось с полщелчка уничтожить этого типа, и откуда вы набрались духу показать ему это ужасное фото Сони? Это было… прямо скажем, негуманно.

Декок пожал плечами.

— Возможно, я слишком старомоден, — честно признал он. — Не знаю. И, может быть, не вписываюсь в современное общество. Я и в самом деле придерживаюсь ортодоксальных взглядов на любовь и брак. Тот, кто бросает женщину с тремя маленькими детьми, не может рассчитывать на какое-либо сочувствие с моей стороны. И мне все равно, что его на это толкнуло. Подобному бесчеловечию просто-напросто нет прощения. Это вопрос ответственности. И, с моей точки зрения, Брандерс виноват в гибели брошенной им жены.

— Но ведь он ее не убивал…

Декок устало вздохнул:

— Разумеется нет — во всяком случае, в буквальном смысле слова. Выписать ордер на арест Брандерса невозможно, и ни один судья не возбудит против него дело. Но, не брось этот тип Соню — она никогда не докатилась бы до проституции, а ее дети по-прежнему оставались бы с матерью.

— Да, но…

Декок вскинул руку.

— Я точно знаю, что ты собираешься сказать. Брандерс не мог предвидеть, что все так сложится. Ты прав. Никто не способен заглянуть в будущее… Но это не освобождает от ответственности. — Декок сел и налил себе очередную кружку кофе. — В кузнице не хватило гвоздя, подкова отвалилась, лошадь захромала и… в итоге… из-за какого-то гвоздя битва была проиграна, — пробормотал он. — Причина и следствие. — Инспектор шумно отхлебнул из кружки. — Знаешь, Фледдер, — помолчав, продолжал он, — за годы службы мне довелось расследовать сотни, если не тысячи самых разных преступлений. Сейчас уже точно и не подсчитаешь. Я никогда за этим не следил. Но, независимо от того, что это было за дело, я никогда не относился к нему как просто к очередному досье, некоему акту. Видишь ли, на самом деле преступление — это не более чем неизбежный результат. Всегда есть определенная цепочка событий, которая и приводит к убийству, грабежу и так далее. Иными словами, кто-то бросает в землю семя. И, начиная искать эту самую отправную точку, ты рано или поздно обнаружишь, что некогда тот или иной человек либо из-за любви, либо из-за ее отсутствия, из ненависти, из-за денег — по какой угодно причине — снял с себя ответственность перед ближним. Сознательно он это сделал или подсознательно — неважно. Но только так ты найдешь главного виновника преступления, того, чье отсутствие чувства долга привело к беде. На нем-то и лежит моральная ответственность. И в трагедии, постигшей Соню, с точки зрения нравственности, виновен прежде всего Брандерс. Именно он положил начало этой самой цепочке событий, что и дало мне моральное право обойтись с этим типом как с убийцей.

Фледдер невидящим взглядом уставился в пространство.

— Но ведь на самом деле этого главного виновника с тонки зрения морали нельзя подвергнуть наказанию. Брандерс ведь не совершил ничего противозаконного, — задумчиво пробормотал детектив. — И, тем не менее, на нем, несомненно, лежит вина. Именно это вы имели в виду?

Декок кивнул, допивая остатки кофе.

— Да. Потому-то и нужен черт, чтобы его покарать.

— То есть вы? — с улыбкой уточнил Фледдер.

— Нет, — покачал головой Декок. — Вовсе не я, а его совесть. И я искренне надеюсь, что с этим самым чертом Брандерсу предстоит нешуточная схватка.

Нагнувшись, Фледдер подобрал оброненную Брандерсом фотографию и положил на стол. Декок скользнул взглядом по лицу так трагически погибшей Толстухи Сони и отвернулся.

— Спрячь этот снимок, — с легким раздражением бросил он младшему коллеге. — От ее вида у меня мурашки бегут по спине.

Тут в дежурку вошел комиссар Роос (до отставки ему оставалось всего ничего) и приветственно протянул руку Декоку.

— Привет, старая ищейка, — улыбнулся он. — Я вижу, вы все-таки вернулись из деревенской глуши. С возвращением к цивилизации!

— Как видите, — сухо усмехнулся в ответ Декок. — Должен сказать, что мой отпуск прервался несколько неожиданно.

Роос сочувственно кивнул.

— Вы нам необходимы, — самым серьезным тоном объявил он. — Видите ли, Декок, у меня очень странное предчувствие, связанное с убийством Сони. В том смысле, что его обстоятельства таковы… боюсь, пройдет немало времени, прежде чем мы изловим преступника. У нас нет ни единой зацепки, не говоря уже о мотиве. Насколько удалось установить, никаких врагов у несчастной женщины не было.

Декок поскреб подбородок.

— Ограбление?

— У нее ничего не взяли. — Роос покачал головой. — Никаких следов поиска денег или каких-нибудь других ценностей. Убийца даже не потрудился заглянуть в ящик ночного столика, где Соня хранила сережки. Обнаруженная нами сумма точно соответствует ее дневному заработку — во всяком случае, по словам хозяйки заведения.

— Уж она-то должна знать наверняка, — холодно улыбнулся Декок.

— Что верно, то верно, — кивнул комиссар. — Старая Молли не вчера родилась. Я бы не прочь поменяться с ней зарплатами.

— Я тоже, — хмыкнул Декок. — Если бы предложили, меня бы устроила и половина ее доходов в обмен на все мои.

— По-вашему, эта старая карга так много загребает? — удивился Фледдер.

Декок выпятил нижнюю губу.

— Готов поспорить, что да. На нее круглые сутки работают несколько смен по четыре девушки. Думаю, не ошибусь, предположив, что они приносят ей доход не менее нескольких тысяч в неделю.

— Вы шутите? — недоверчиво улыбнулся Фледдер.

— Отнюдь нет, парень. Прикинь сам. Допустим, каждая девица зарабатывает по меньшей мере около трех сотен в день. Четыре девушки в три смены — это, как минимум, три тысячи в день. У проституток нет пятидневной рабочей недели, сорока рабочих часов… Комнаты заняты постоянно, так что умножим это на семь. Учти: девушкам достается всего половина дохода. Как видишь, несколько тысяч в неделю — и это еще по самым скромным прикидкам! Так что у Молли прилипает к пальцам четверть миллиона в год, а то и куда больше.