Теперь я отлично знаю сервировку стола, правила этикета и обслуживания клиентов. Я слежу за свежестью скатерти и салфеток. Даже скатерть я научилась стелить десятью разными способами и наловчилась изысканно складывать тканевые салфетки. «Шапочка кардинала», «книжка», «парус». Мне нравятся ослепительно белые накрахмаленные салфетки. На тарелках они выглядят просто божественно. Я могу без особого труда расставить тарелки для различных блюд, рюмки, бокалы, разложить вилки, ножи, ложки и специальные приспособления для морепродуктов и различных деликатесов.
В нашем заведении на столы ставят плошки с водой и лимоном. Смешно иногда наблюдать, как некоторые посетители, не раздумывая, выпивают эту воду, а ведь в ней нужно полоскать пальцы. За тот год, что проработала официанткой, я могу подробно рассказать об очередности подачи блюд, требованиях к их оформлению и к температуре подачи. Даже меню я выучила наизусть. Могу рассказать о рецепте любого блюда, о всех его ингредиентах. Я не только рекомендую клиентам блюда, но еще и настолько интригую посетителей, что им сразу хочется их отведать. Я делаю это очень тактично, потому что если начинаешь гостям что-то навязывать — это только раздражает их. Я также отлично разбираюсь в особенностях спиртных напитков, особенно вин. Я стараюсь быть вежливой, приветливой, жизнерадостной и ни в коем случае не настырной.
Официантка должна быть также стрессоустойчивой, потому что хватает придурков, которые хамят, ведут себя бесцеремонно, цепляются к словам, словом, показывают официантам, что они люди второго сорта.
На нашей униформе всегда присутствуют бейджики с именами, для того чтобы посетители знали, как к нам обращаться. Несмотря на это, есть хамы, которые упорно обращаются ко мне: «подруга», «деточка», «лапочка», «козочка» или вообще: «Эй, овца, быстро пошла сюда!» Неприятно, когда рядом с такими придурками сидят их спутницы и совершенно спокойно реагируют на подобное хамство, а иногда даже посмеиваются. Создается такое впечатление, что люди сознательно идут в ресторан для того, чтобы ощутить свое превосходство или выместить на ком-то свое плохое настроение. Начинают подзывать тебя щелканьем пальцев: «А ну-ка, Маруся, иди сюда». И это несмотря на то, что у меня на бейджике черным по белому написано, что я Марина.
Самое отвратительное, когда подобные хамы начинаю тебя подгонять. Они не хотят понимать, что время выполнения заказа зависит не от меня, а от кухни. Хорошо если скажут: «Нитками шевели», а то ведь могут и шлепнуть по заднице. Это так унизительно! Особенно тяжело приходится, когда в ресторане веселится компания подвыпивших мужчин. От их пошлостей и шлепков по заду хочется спрятаться на кухне и не выходить в зал.
Получив некоторый опыт в общении с клиентами, я уже стала чувствовать себя настоящим психологом. Поведение посетителей может рассказать об их характере и привычках. Даже о том, как клиент будет платить и оставит ли чаевые, тоже можно узнать после пятнадцати-двадцати минут общения с ним.
Я не назову работу официантки легкой, потому что приходится весь день бегать с тяжелым подносом в руках. К вечеру болят ноги. К тому же мы несем материальную ответственность за все предметы сервировки.
Особенно неприятно смотреть, когда мужчина, пригласив даму в ресторан, начинает экономить каждую копейку. Девушка готова провалиться сквозь землю от стыда. Даже я начинаю себя чувствовать крайне неловко. Противно смотреть, как мужчина не дает девушке выбрать то, что она хочет, и навязывает ей что-нибудь самое дешевое. Уж лучше бы он сводил даму сердца в кино, купил попкорн и оставил бы о себе более приятное впечатление.
Иногда встречаются коллекционеры ресторанной посуды. Для них дело чести после ужина обязательно унести бокал, вилку или ножик. Мне нужно строго за этим следить, потому что за посуду нам приходится платить из своего кармана, а он не такой уж и большой. Да и не только за посуду, но и за прожженные скатерти и салфетки.
Когда хозяйка устроила меня в одно из своих заведений (ей принадлежали четыре московских ресторана), я сразу подружилась с официанткой Лидой, которая тут же предложила мне снимать вместе комнату в коммуналке в сталинском доме. Платить за комнату вдвоем легче, и я с радостью согласилась.
Лида была на семь лет старше меня и три года проработала в одном из ресторанов на Кипре. Несмотря на то, что все пугали ее страшными историями о нелегалах за границей, она все же нашла себе вполне приличную работу, оформила контракт, получила рабочую визу и рванула на Кипр. Конечно, Лидия понимала риск, связанный с этой поездкой, поэтому, прежде чем поехать за рубеж, выбрала надежное агентство по трудоустройству и получила исчерпывающую информацию о нем в Федеральной миграционной службе. Лида отлично знала английский и любила рассказывать мне о своей жизни на Кипре. Мне нравилось ее слушать, потому что никогда в жизни я не была за границей и всегда мечтала где-нибудь побывать. Условия работы у Лиды были совсем неплохими. Она бесплатно проживала в комнате отеля, работала по десять часов в день и имела обеды. По контракту работодатель был обязан оплатить билет в оба конца. Лиде действительно повезло с работодателем, она не стала русской секс-рабыней и не попала в бордель, как другие девушки. Она неплохо устроилась и даже имела возможность звонить в московское агентство по трудоустройству и решать любые конфликтные ситуации. Лида рассказывала, что в соседнем ночном клубе пропала русская девушка. Представитель агентства на Кипре выезжал в этот клуб, всех опрашивал, но девушку так никто и не нашел.
Лида говорит, что отношение к официантам на Кипре намного лучше, чем на наших курортах. Там хорошие чаевые и доброжелательные улыбчивые клиенты. Да и сверхурочная работа оплачивается в двойном размере. Отработал — и можно сходить на пляж.
Так вот, сегодня был по-настоящему тяжелый день. Все сбились с ног, готовясь к предстоящему вечернему банкету. Я металась из кухни в зал и обратно, улыбаясь встречавшейся мне по пути Лиде, которая, как только мы вернемся домой, по всей вероятности, будет опять рассказывать мне про Кипр и про своего любимого, который работал в администрации отеля. Лидкин возлюбленный (красивый, как бог, по словам моей подруги) имел жену, детей и при этом довольно настойчиво ухаживал за Лидкой. А потом что-то не срослось, и он очень быстро потерял интерес к русской девушке, которой еще совсем недавно признавался в любви и произносил слова, от которых замирало сердце. Он переключился на другую, тоже русскую, танцовщицу из бара. Лидка чувствовала себя брошенной и глубоко несчастной. Она плакала по ночам, сильно переживала, похудела, подурнела и потеряла интерес к жизни. Поняв, что она больше не может видеть, как ее любимый крутит роман с другой девушкой, после окончания срока контракта она вернулась в Москву. Лидка до сих пор с дрожью в голосе вспоминает о своем любимом и считает, что судьба к ней чертовски несправедлива.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
