Останавливаюсь перед зеброй, пропускаю пешеходов. В поле зрения попадает симпатичная блондинка, повернувшись в мою сторону, смотрит прямо через лобовое стекло, глаз не отводит, провожаю ее взглядом и ржу, когда она спотыкается о бордюр. Чуть не убилась, бедняга.
Нажимаю на газ, продолжаю путь и перед глазами всплывает образ другой блондинки. Той, что сейчас в моем доме под домашним арестом. Елизавета Снежина — смакую сочетание звуков, вспоминаю необычайные зеленые глаза в обрамлении пушистых черных ресниц, босые ноги с красного цвета ногтями, выразительные губы и безумно приятный голос. Никогда не слышал голоса приятнее — нежный, женственный, завораживающий. Так и хочется, чтобы что-то промурлыкала на ушко…
Резко торможу на красный, чуть не врезаюсь в едущую впереди, машину. Бл*дь! Что за мысли посещают? Похоже, пора расслабится в женском обществе. Неделю уже дел невпроворот, ни с кем не был, нужно исправить сегодня же этот недочет.
Уладив вопросы с продавцом, расходимся с Асланом по своим машинам. Он уезжает, а я задерживаюсь сделать звонок. Не успеваю положить трубку, в водительское стекло стучит незнакомый бритоголовый коренастый браток со шрамом через всю физиономию. Открываю стекло. За ним трутся еще двое, помоложе.
— Ты Макс Градов?
Киваю.
— Есть разговор.
Выхожу из машины, давненько не бывал в таких ситуациях, сходу понимаю откуда ветер дует.
— Меня зовут Яша, помнишь меня?
— Нет, а должен?
— Мы однажды пересекались много лет назад, а вот с твоими другом Черкесом и его братом, знакомы не понаслышке.
— Я понял. Что нужно?
— Макс, у нас с тобой все ровно, претензий нет, отойди в сторону. Джамал через месяц освобождается, он хочет забрать клуб под себя. Мы понимаем, кто финансирует идею Черкеса, если ты не дашь деньги, он не потянет этот вопрос один или с братом.
— Такие вещи обговариваются на старте, а не в процессе. Передай Джамалу, что времена поменялись, он очень удивится насколько. Так дела теперь не делаются. Я уже вложился, а свое я не отдаю.
— Это окончательное решение?
— Да.
Сажусь в машину, уезжаю, прокручиваю еще раз разговор и понимаю, что Разумовский не единственная неожиданно всплывшая проблема. Ладно, сейчас главное достать наличку к сделке, найти Плотникова, желательно с бабками, а с остальным разберемся. Джамал уже сбитый летчик, за время, пока он сидел, его бизнес и место под солнцем прибрали к рукам. С ним осталась горстка самых верных. А этого со шрамом я вспомнил, он сильно постарел, поэтому не признал сразу. Он приезжал к Баширу домой, мы там с девчонками зависали как раз, устроил со своими братками погром, была драка. Хреново выглядит, наверное, им всем жилось несладко, пока их барон сидел. Джамалу там тоже было нелегко, мы сделали все возможное, чтобы он на зоне не поднялся наверх в местной иерархии и не чувствовал себя вольготно.
Глава 5
Лиза
В холодильнике нахожу продукты, делаю себе омлет с беконом и гренки. Варю кофе и устраиваюсь за барной стойкой. Вид из окна впечатляет, но чувствую я себя так паршиво, как давно уже не чувствовала. С детства боюсь закрытых пространств, даже в лифте мне некомфортно. И это не классическая клаустрофобия, это страх ограничения передвижения — любого, хоть в пределах маленькой кабины лифта в случае застревания, хоть в большом закрытом помещении без возможности выйти в любой момент. Пусть здесь огромная территория, шикарные условия, не представляю, как я проведу здесь неделю. А неделю ли? Найдет ли дядя эти деньги? И, если нет, что будет делать, чтобы закрыть вопрос? То, что нам придется его закрыть, не вызывает сомнений. Этот Макс ждать не будет. Его, похоже, не трогают чужие проблемы.
В невеселых раздумьях, выхожу в сад. Легкий ветерок обдает теплом, свежая зеленая листва и проросший салатовым ковром газон, напоминает, что лето полностью вступило в свои права. А я не понимаю, где и у кого нахожусь, и что вообще будет дальше. Прохожу в беседку, усаживаюсь на широкое перило и наблюдаю за ласточками, низко кружащими над землей и что-то выискивающими среди зеленых травинок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Почему-то, это состояние переносит меня в воспоминания о моем неудавшемся браке. Последние полгода я чувствовала себя вот так же — будто меня закрыли, и выхода из депрессивного состояния нет.
Сергей был с виду мечта любой девушки. Высокий, смазливый, перспективный. Только спустя время я поняла, что после своей работы, он любил сначала себя, потом маму, сестру, а меня определил где-то в конце этого списка. Просто выгодная партия. Оказалось, перед знакомством он навел справки и узнал, что я единственная наследница Всеволода Разумовского. Смешно, но я никогда не рассчитывала на это наследство, дядя не олигарх, не знаменит, просто не бедный человек, каких в столице пруд пруди.
Он постоянно пропадал на работе, пять дней в неделю приходил поздно, порой в девять-десять вечера, заваливался спать, потому что очень устал. В выходные поездка к его маме в подмосковье, где я вот так же бродила по саду, не вынося их интеллектуальных разговоров на веранде за чаем. Я, конечно, не глупа, много читала, часть зарубежных авторов — в оригинале, особенно в студенческие годы, могу обсудить и классиков, и современную литературу, могу поддержать разговор на большинство тем. Но, в моем понимании семейные посиделки — это когда искренне и весело, это общие воспоминания или планы, это когда все любимы, все свои. А у Беловых — это собраться и поумничать. Я совершенно не вписывалась в их идиллию выходного дня. Со временем стала отказываться от поездок и оставалась дома. Снова одна. Альбина долго терпела такой расклад, не вмешивалась, приходила редко, не напрягала частыми звонками, общались в основном на работе. Но однажды «Остапа понесло».
Это было в день годовщины нашей свадьбы. Я решила устроить сюрприз, утром ничего мужу не сказала, просто пригласила гостей, накрыла стол. Пришли его родственники, дядя Сева, пара наших друзей с женами и Дорофеева. Мы прождали его больше часа, потом я начала звонить, но абонент был недоступен. А когда оказался в сети, выяснилось, что он просто забыл и пошел посидеть в ресторан с новым коллегой по работе.
Подруга не выдержала, рассказала при всех, что о нем думает и потащила меня в клуб. Я первый раз в жизни напилась и разрыдалась прямо за столом:
— Я так больше не могу, мне душно в этих отношениях. Понимаешь, с каждым днем мы должны притираться, лучше узнавать друг друга, а мы, наоборот отдаляемся. Я для него вывеска, атрибут респектабельности.
— Нафига он тебе? Ты ему — понятно, а он тебе зачем? — Дорофеева отпивает глоток очередной порции вина.
— У меня нет ответа, Альбин, живу по инерции. Стыдно самой, что сразу не рассмотрела человека, все чаще думаю подать на развод.
— Еще думаешь? После сегодняшнего пора приступать к действиям. На хрена тебе его закидоны, мамаша эта чопорная до тошноты, сестричка — цены себе не сложит? Интеллигенция, блин, а сын дерьмо редкое.
Обида накрыла с головой. Не только за испорченный праздник, за все, что было с ним. За его требования быть идеальной женой и хозяйкой, которым я даже пыталась вначале соответствовать, за его постоянное отсутствие, его отношение, как следующей в очереди после всего, что для него свято. В конце концов, за отсутствие нормального секса. Все наши нечастые моменты близости заканчивались в течение десяти-пятнадцати минут, когда Белов достигал своей цели. За все время брака я ни разу с ним не испытала оргазма. Об этом даже подруге стыдно сказать.
Сейчас мне двадцать шесть, а я не знаю, что такое оргазм.
В этот вечер я все для себя решила. Потом были несколько месяцев выяснения отношений, просьбы дать ему шанс, раскаяние, разговоры о том, что он все понял и нужно проводить вместе больше времени и тому подобное. Но у меня уже что-то сломалось и рассыпалось. Последний месяц до развода мы жили в разных комнатах и даже не разговаривали. А сейчас, я уверенна, если бы встретились, Сергей бы сделал вид, что меня не знает. Хотя, для меня это лучше, чем делать вид, что мне интересно, как у него дела.
