class="p1">– Тем более!
– Так, давай-ка с самого начала и по пунктам. – Полковник в трубке собрался. – На данный момент нет никаких оснований считать, что в том вашем мешке было мертвое тело. Карнавальная маска – это гораздо больше похоже на правду. Тех жертв серийного убийцы, о которых вам кто-то разболтал, кстати, найду это трепло – уволю на… навсегда.
– Не отвлекайся, – попросила я. – Тех жертв серийного убийцы – что дальше?
– Их нашли не в твоем районе, а на другом конце города – в пруду у НИИ рисоводства.
– Они утонули?
– Смеешься? Там курица не утонет, воды всего по колено, но камыши по берегам знатные, вот там тела и нашли. Голые, босые, естественно, без всяких личных вещей. И…
Тут полковник спохватился, что выдает мне слишком много закрытой информации, и замолчал, а после короткой паузы резко свернул разговор:
– И не суйтесь в это дело, пожалуйста, вас оно никак не касается.
Я не успела возразить – он положил трубку.
– «Вас это никак не касается!» – передразнила Лазарчука недовольная Ирка.
Она прекрасно слышала весь разговор, потому что я включила громкую связь.
Конечно, с учетом деликатной темы беседу мы вели уже не в кафе, где полно посетителей, а на уединенной лавочке в парке. Солнце – сияющий серебряный гвоздь в небосводе – стояло в зените, слегка дрожала на аллее кружевная тень ветвистых деревьев, приятный ветерок шевелил траву и листья, пышно цвели розы, мелодично щебетали птички – прекрасное место и время, чтобы поговорить о серийных убийствах.
– Как нас, ответственных граждан, не безразличных к судьбам Родины, может не волновать столь вопиющий факт?! – спросила подруга богатый розовый куст и потянулась, чтобы его понюхать. – М-м-м-м… Это Isaac Pereire – одна из самых ароматных роз, ты знаешь, что из ее лепестков с запахом малины даже варят варенье?
Я не поленилась встать, подойти к кусту и понюхать бордовый цветок.
– И правда пахнет малиной… Но не нагнетай, судьбы Родины тут ни при чем. – Я вернулась на лавку. – Я правду сказала, меня беспокоит тот факт, что кто-то из жильцов моего дома может быть замешан в истории с убийством. Мне не хотелось бы терзаться подозрениями…
– Поэтому лучше все выяснить, – легко согласилась Ирка. Она не скучный полицейский полковник Лазарчук, ее не нужно уговаривать. – Ну, так с чего начнем?
Глава вторая
Марина Лосева стояла на въезде в наш двор, меж массивных квадратных колонн, к которым когда-то крепился прочный кованый забор. В девяностые его какие-то ушлые граждане под покровом ночи уперли и сдали на металлолом. С тех пор въезд в наш уютный старый двор открыт всем ветрам, бомжам и жлобам, не желающим платить за парковку в отведенном для этого месте.
Маринка как управдом уже несколько раз пыталась уговорить жильцов дома скинуться и установить шлагбаум, но на это всем денег жалко. У нас же номенклатурная сталинка, помещения просторные, потолки высокие, а квартир всего-то две дюжины. Дорого получается, даже если на всех раскидывать.
Выбранная Маринкой позиция, а также лист бумаги и стило в руках наводили на неприятную мысль об очередной попытке сбора денег. Я попыталась, прячась за плющом и вьюнками, прошмыгнуть в калитку справа от отсутствующих ворот, но бдительная Лосева меня заметила, метнулась наперерез и изловила уже во дворе.
– Стой, кто идет!
– Привет, Мара, – вздохнула я, покоряясь. – Что опять?
– Скидываемся на Герасима. – Лосева потрясла бумагой – та предсказуемо оказалась списком, кое-где уже декорированным аккуратными галочками.
– Он умер?! – Я ужаснулась.
Маринка меня успокоила:
– Наоборот. У него скоро день рождения, вот, собираем на подарок.
– Это что-то новенькое. – Я потянула из рук управдомши бумагу и посмотрела, кто уже сделал пожертвование. – Прежде мы дворников так не баловали.
– И потому теряли их с огорчительной регулярностью, – напомнила Лосева.
Это правда, труженики совка и метлы не любят наш участок. Отчасти из-за бабки Плужниковой, которая вечно швыряет с балкона на третьем этаже мелкий мусор, бомбардируя фруктовыми косточками, яблочными огрызками и иными снарядами появляющихся во дворе посторонних. Рявкает: «Ходють тут всякие!» – и прицельно бросает свои объедки. Зрение у старушки в возрасте под девяносто слабое, а память и того хуже, так что своих от чужих она не отличает. В результате страдают все, особенно дворники.
Кроме того, из-за отсутствия ворот во двор регулярно заглядывают бомжи, а те имеют обыкновение копаться в мусорных баках и делают это не слишком аккуратно.
И, наконец, главное: деревья. Вблизи нашего старого дома их много. Огромный тополь в начале лета засыпает весь двор толстым слоем пуха, под шелковицей на асфальте образуется огромное чернильное пятно, абрикосы щедро украшают двор яркими рыжими кляксами, а есть же еще старые раскидистые липы! Целая аллея вдоль фасада. Цветущие липы упоительно пахнут, но желтой пыльцы с них осыпается столько, что сгребать ее приходится совковыми лопатами. А по осени все деревья сбрасывают листву, и опять дворник машет своим инструментом, не разгибаясь.
Короче, непростой у нас участок. Перефразируя известную пословицу: что жильцу хорошо, то дворнику – смерть. И мы уже многих потеряли.
– Мне позвонила приятельница из РЭПа, предупредила, что Герасим просит дать ему другой участок, – озабоченно сказала Маринка. – Думаю, это его вчерашняя мишура доканала. Виданое ли дело – в августе новогодний мусор убирать! Узнать бы, кто у нас такой затейник, и заставить перед дворником извиниться.
– Есть предположения?
Личность хозяина разбросанного новогоднего барахла меня тоже интересовала.
Хотелось выяснить, был ли на самом деле мешок с карнавальной маской «Крик» или права Ирка: она видела небрежно упакованный труп.
– Точно могу сказать, что это не я, не ты, не бабка Плужникова, не Челышевы и не жилец Ребровых, – сказала Маринка и сразу же объяснила свои выводы: – Насчет себя я твердо знаю, что ничего такого не выбрасывала, а ты свою елку сразу после старого Нового года разобрала, но до помойки не донесла: я видела в окно, ее увезла твоя подруга на джипе… Кстати, зачем?
– Это был смелый экологический эксперимент. Ирка где-то прочитала, что в Германии после Рождества специальная команда собирает выброшенные елки, высаживает их в землю. Некоторые снова пускают корни и прирастают.
– И?
– Моя не приросла.
– Жаль. Но я продолжу: бабка Плужникова, если бы ей нужно было избавиться от мишуры и прочего, запулила бы все с балкона, ты же знаешь, это ее традиционный способ избавляться от мусора…
Я вдруг подумала: «Может, девяностолетней старухе просто трудно лишний раз спускаться с третьего этажа, поэтому она не носит свой мусор на
