Читаем без скачивания Тайна семьи Вейн. Второй выстрел - Энтони Беркли

Пребывая в подобном мрачном расположении духа, Энтони неожиданно вспомнил о неприятных ему намеках Роджера относительно юной мисс Кросс, которая в случае смерти миссис Вейн должна была получить десять тысяч фунтов, отчего настроение у него сделалось еще хуже. По мнению Энтони, девушка и убийство – несовместимы. Мужчины, вне всякого сомнения, способны и могут убивать, а вот девушки – ни в коем случае. Самих девушек, конечно, тоже иногда убивают – но только не другие юные особы прекрасного пола. И если уж охота на мужчину, подозреваемого в убийстве, всегда вызывала у него резкое неприятие, то что же тогда говорить о выслеживании девушки, оказавшейся в сходном затруднительном положении? Как ни крути, но это отвратительно!

По мере того как он двигался к берегу, в его голове начал постепенно формироваться некий план. Он не только найдет мисс Кросс и проследит за ее передвижениями, о чем его просил Роджер, но еще обязательно переговорит с ней. Недолго – минуту или две, только для того, чтобы в завуалированной форме предупредить о сгущающихся над ней тучах. А кроме того – тоже в завуалированной форме, – намекнет, что он, Энтони Уолтон, готов прийти к ней на помощь и сделать ради нее все, на что только способен. В том, разумеется, случае, если она согласится принять его помощь. Уж такую малость всякий уважающий себя мужчина просто обязан предложить девушке. Это будет, вне всякого сомнения, достойный поступок. Хотя десять к одному, что она ни в чьей посторонней помощи не нуждается. Но предложить девушке поддержку и помощь порядочный мужчина должен при любых обстоятельствах. Ведь девушки такие слабые и беспомощные существа… Поэтому им необходимо дать понять, что у них за спиной есть надежная опора – пусть даже в лице совершенно незнакомого человека. Ведь для девушек это самое главное – кто бы что по этому поводу ни говорил!

Энтони до такой степени вдохновился своими планами, что совершенно не заметил, как свернул к морю и оказался у самого края обрыва, двигаясь по узкой тропинке вдоль скал. Затем, вздрогнув, вернулся к реальности, отошел от края скал и бросил взгляд в сторону примыкавших к деревне построек. На расстоянии примерно пятисот ярдов от того места, где он находился, располагался массивный дом из красного кирпича с большим участком, обнесенным высоким забором, и змеившейся рядом с ним дорогой на Сэндси. Действительно, как говорил хозяин гостиницы, такой дом трудно пропустить или не заметить. Некоторое время Энтони стоял без движения, всматриваясь в раскинувшееся перед ним огромное домовладение, и с каждой секундой ему все больше казалось, что задача высмотреть нужную ему девушку, а потом проникнуть на огороженную территорию, чтобы поговорить с ней, далеко не так проста, как ему представлялось раньше.

В тайной надежде найти человека, который поможет ему разрешить все эти трудности, Энтони перевел взгляд с красной крыши, а потом посмотрел туда, где не слишком пологий склон берега позволял тем не менее спуститься к домовладению, и тут же замер, словно пораженный громом. Двенадцатью футами ниже на полянке, покрытой изумрудной травой, сидела девушка, смотревшая на Энтони с таким же вниманием, с каким он разглядывал дом. Когда Энтони увидел ее, она, как и он, на мгновение замерла, слегка побледнела, после чего быстро отвернулась и устремила свой взор в сторону горизонта.

Повинуясь внезапно возникшему импульсу, Энтони сбежал вниз по склону, приблизился к девушке и снял шляпу.

– Прошу извинить за беспокойство, – начал он. – Дело в том, что я здесь впервые и разыскиваю дом доктора Вейна. Это массивное красное здание – случайно, не то, что мне нужно?

Девушка повернулась вполоборота, чтобы увидеть его лицо. Шляпы она не носила, и солнечный лучи искрились в ее темных волосах, завитых на висках в локоны – по два с каждой стороны. Она смотрела на Энтони большими карими глазами и была одета в скромное черное платье, облегавшее ее стройное тело, словно лайковая перчатка. Энтони подумал, что платье идеально ей подходит и никакого другого ей носить не надо.

– Не сомневаюсь, что вы здесь впервые, – произнесла она нарочито спокойным и ровным голосом. – А этот дом действительно принадлежит доктору Вейну. Вам нужен кто-то из его обитателей?

– Хм… Я… мне бы очень хотелось увидеть мисс Кросс.

Девушка едва заметно вздрогнула.

– Я и есть мисс Кросс, – холодно сказала она.

Глава 3

Инспектор Морсби сопротивляется

Деревушка Ладмут располагалась в полумиле от моря. В том месте, где Роджер и Энтони сошли с дороги и двинулись по своим делам, море ближе всего подступало к селению, и волны прибоя с грохотом разбивались о природный дебаркадер из огромных валунов и утесов, тянувшийся вдоль берега на десятки миль. Здесь же располагалась и крохотная заводь почти идеально круглой формы, имевшая громкое название «Ладмут-Бей».

По сторонам этого крохотного залива, который вряд ли превышал в поперечнике двести ярдов, высились почти отвесные скалы, достигавшие в высоту более сотни ярдов. Потом берег понижался, открывая на краю залива крохотный пляж, от которого в разных направлениях змеились узкие тропы. Одна из них вела на высокий скалистый берег, другая – к деревне, а третья позволяла пройти к грунтовой дороге, ведшей в близлежащий городок Сэндси. Короче говоря, это было чрезвычайно живописное место, первобытное в своей красоте и нетронутости и совершенно не изгаженное туристами, поскольку деревушка никак не могла похвастать большим количеством визитеров. Если не считать, конечно, велосипедистов из Сэндси, расположенного в полудюжине миль к западу. Однако из-за разбитой дороги даже велосипедисты приезжали сюда довольно редко, а уж автомобилистов здесь вообще почти не встречали. Впрочем, на это в деревне никто не жаловался, так как местные жители предпочитали комфорт уединения и покоя суете, шуму курортных местечек и городков с их многочисленными пабами и сувенирными магазинами.

Скалы, тянувшиеся вдоль побережья в западном направлении, в сторону Сэндси, несколько отличались от тех, что обрамляли берег с востока. Хотя бы потому, что многие слегка загибались внутрь, не образовывали единой, почти сплошной стены и представляли собой скорее хаотическое нагромождение каменных глыб самых разных форм и размеров, на которые даже подготовленному человеку было бы очень трудно взобраться. При всем том, когда скалы по мере удаления от береговой черты начинали понижаться, в одном месте сформировался своего рода выступ, к которому вели вырубленные в камне ступени, что позволяло, хотя и не без труда, подняться и на эту часть скалистого берега. В основном упомянутый природный выступ или большую выбоину в скале – как посмотреть – использовали в качестве своеобразного сиденья деревенские подростки, любившие ловить рыбу на удочку во время прилива. Но привычки меняются даже в таком глухом краю, как деревушка Ладмут, так что со временем выступ лишился популярности и у подростков. Иными словами, в наши дни забравшийся на скалы по этой каменистой тропе любитель одиночества мог быть уверен, что никто его здесь не потревожит. Выступ скрывал от нескромных взглядов нависающий край могучего утеса, по причине чего сидевшего рядом с выступом на камне инспектора Морсби можно было увидеть разве что со стороны моря.

Инспектор Морсби ничуть не походил на расхожий и популярный среди широкой публики образ известного детектива. Так, лицо у него нисколько не напоминало бритву или топор (впрочем, если продолжить сравнение в этом ключе, то более всего, пожалуй, оно походило на нож для масла), а глаза не обладали гипнотическим взглядом – даже близко. Кроме того, он никогда не повышал голоса, не рявкал и все исходившие из его уст слова и фразы, даже распоряжения или замечания, произносил ровным, спокойным тоном. Иначе говоря, более ординарного, обычного человека – как в плане внешности, так и манер – трудно было себе представить.

Помимо вышеупомянутых черт инспектор обладал также массивным телосложением, густыми «моржовыми» усами и пухлыми руками с короткими толстыми пальцами, которые ни в малейшей степени не походили на чувствительные пальцы музыканта или хирурга. На его лице обычно присутствовало выражение полнейшего благодушия, которое, как говорили, довольно часто трансформировалось в неподдельную веселость. Поговаривали также, что он никогда не держал зла ни на одну из своих так называемых жертв.

В момент нашего с ним знакомства он сидел, опершись подбородком о костяшки пальцев, а локтем – о колено, и с отрешенным выражением лица смотрел в сторону моря на лодку, в которой находился человек, энергично махавший веслами. Не следует, однако, думать, что его так заинтересовала лодка или гребец. Честно говоря, он их просто не замечал, поскольку с головой ушел в свои мысли. А думал он о том, как стройная субтильная леди могла «случайно» сорваться с выступа в скале в самом широком его месте, где вполне хватало пространства даже ему, инспектору Морсби; а уж если она задумала покончить жизнь самоубийством, бросившись со скалы, то почему в таком случае изо всех сил сжимала в правой руке большую пуговицу с чьего-то пальто.