Элизабет слышалась скорбь.
— Я добр не к роду, а к тебе, — заявил я, принимая сделанную мной ранее пилюлю.
Мощный поток маны окутал моё тело, и на время моя магическая мощь стала сравнима с драконьим жрецом пятого круга.
— Не только у тебя есть алхимия, способная на подобное, — оскалился главарь вражеского отряда. — Народ, принимайте пилюли.
Каждый из десятки врагов закинул по одной красной пилюле себе в глотку, и сила возросла так же, как у меня. И хоть их алхимия была гораздо более вредной, чем моя, но я тоже получу вред от той пилюли, что выпил. Всё потому, что я принял такую мощную алхимию во время сильного магического истощения. Так делать нельзя, но сейчас у меня нет выбора.
Крепко взяв в руки свой меч, я бросился в атаку. Моё преимущество в этом бою заключается в том, что я драконий жрец, объединяющий в себе силы и мечника ауры и мага. Такой как я, пожалуй, самый неудобный противник из возможных. Но даже так, сейчас я нахожусь в совершенно невыгодном положении. Врагов слишком много и они слишком сильны. Но, как и в случае, когда я защищал город от демонов, я ни за что не сдамся. Даже если сил больше нет, и я смертельно истощён, всё равно я готов сражаться до последнего. Ради Элизабет.
Стремительная битва началась. Я рассекал своим клинком магические и аурные атаки врагов. Меня обступили со всех сторон, не давая шанса контратаковать. Я пытался творить мощное волшебство, но моя магия ослабла из-за сильного истощения. А враги, более сильные, чем я, легко отражали мои атаки, смеясь при этом.
Постепенно я начал получать всё больше ран, порезов, ожогов и других повреждений. Враги, играясь, не давали мне и шанса на победу. Но я не сдавался. Пока я жив — они не тронут Элизабет. Этот стимул двигал меня вперёд. Давал силы там, где их вообще не оставалось.
Но, к сожалению, моё тело не железное. Постепенно я получал всё больше ранений и терял много крови. В итоге весь израненный, в пропитанной кровью одежде, я, не в силах больше стоять, опустился на одно колено, продолжая удерживать равновесие и опираясь на свой чёрный меч.
Все силы меня покинули. Я чувствовал отчаяние. Но не потому, что умру. Теперь у меня не выйдет защитить Элизабет и спасти Альтею от демонов. Если бы я только был сильнее…
Главарь вражеского отряда, довольно оскалившись, занёс меч над моей головой. В этот момент с криком, полным отчаяния, к главарю подбежала заплаканная Оливия. Схватив мужчину за руку, она прокричала:
— Не смей его убивать!
— Пошла прочь, тупая сучка, — главарь с силой оттолкнул девушку, отчего та, отлетев на несколько метров назад, упала наземь.
— Вы меня разозлили. Очень сильно разозлили, — голосом, полным презрения, сказала Элизабет, сделав несколько шагов в нашу сторону.
Моя любовь, казалось, была в ярости. Я отлично помню этот взгляд. Так Элизабет смотрела на своих врагов в моей прошлой жизни. До сих пор Элизабет казалось беззаботной девушкой, но то, что сейчас происходило, по-видимому, проявило её истинную натуру.
— Ну разозлили тебя. И что с того? Что ты нам сделаешь? — насмешливо спросил главарь отряда, а его подчинённые поддержали его злорадным смехом.
— Я действительно ничего вам не сделаю. Вы сами сделаете всё, что нужно, — ответила Элизабет, окинув ублюдков уничижительным взглядом.
— Что ты несёшь, безмозглая дура? — рассмеялся главарь.
— Убейте себя! — произнесла Элизабет.
Её голос в этот момент сильно отличался от прежнего. Как будто само мироздание отдало свой приказ. Звук её слов всё ещё звучал в голове, словно эхо, когда мечники, встав столбом, начали подносить мечи к своим шеям. В это же время вражеские маги создали заклинания, направив их к своим головам.
— Что происходит⁈ Моё тело меня не слушается! — прокричал один из врагов.
Магия слова, которую сейчас применила Элизабет, называлась «Указ фей». Разумный, получив такой указ, не мог сопротивляться воле жрицы фей. Только маги и мечники высоких рангов были способны противостоять мощной ментальной магии.
Я был очень удивлён происходящим. В прошлой жизни Элизабет смогла впервые использовать столь мощную магию в гораздо более старшем возрасте. Но сейчас, по-видимому, на девушку повлияли происходящие события, что и пробудило древнюю магию.
— Не надо! Пощади! — взмолился главарь отряда, смотря на Элизабет взглядом, полным всепоглощающего страха.
— Ты не собирался нас щадить. С чего тогда это должна делать я, — холодным, пробирающим до костей голосом, ответила любимая.
В этот самый момент все десятеро врагов одновременно совершили самоубийство. Их бездыханные тела попадали наземь. Но и для Элизабет применение мощной магии не осталось без последствий. Всё-таки девушка всё ещё была отравлена смертоносным ядом. Ей, по-хорошему, нельзя было использовать любую магию, тем более такую мощную.
Возлюбленная упала на пол и, посмотрев мне в глаза и подарив свою улыбку, опять потеряла сознание.
В это время Оливия уже успела подняться и вместе со своей матерью они не могли поверить в реальность происходящего.
Я же чувствовал, что нахожусь на пределе. Мне приходилось применять титанические усилия, чтобы не потерять сознание. Но прежде, чем я отключусь, нужно поговорить с Оливией и её матерью.
— Оливия, госпожа. Пожалуйста, пообещайте мне, что не расскажете никому о том, что увидели. Даже главе рода и его сыну. Если информация о способностях Элизабет всплывёт, то полмира захочет её поработить, а остальная половина решит избавиться от столь огромной угрозы.
— Но ведь дедушка не навредит Элизабет, — возразила Оливия, подходя ко мне ближе.
— Чем меньше людей знает об этом, тем лучше. Поклянитесь. Пожалуйста, — из последних сил выдавил я.
— Клянусь никому не говорить о способностях дочери, — кивнула мать.
— Клянусь никому не говорить о способностях сестры, — прошептала Оливия.
— Спасибо, надеюсь, вы исполните свои клятвы, — прохрипел я, улыбаясь, после чего начал заваливаться набок.
Оливия подбежала, пытаясь помочь,
