Читаем без скачивания Алый цвет зари... - Сергей Фадеев

На следующее утро, которое выдалось солнечным и теплым, Мадлен неожиданно опять захандрила, почувствовала слабость, и Франс один отправился к ювелиру. Идти пришлось далеко, ювелир жил в районе церкви Сент-Этьен-дю-Мон. Франс брел медленно, постоянно останавливаясь и рассматривая красоты, как всегда, немного витая в облаках, и, разумеется, не заметил, что по пятам за ним крадутся два человека в длинных черных плащах.

Ювелир оказался любезным и предупредительным человеком лет пятидесяти с умными и хитрыми карими глазами. Он угостил Франса вином, потом долго, почти час, возился с камнем, пока не признал, что тот «подлинный, весьма крупный и огранен отменным мастером»… Свою выгоду он конечно же тоже знал и предложил за камень раз в десять меньше, чем рассчитывал Франс.

Деньги были так нужны… На переезд, жизнь и особенно на лекаря уже было истрачено немало. И Франсу ничего не оставалось, как согласиться. Он в последний раз взял камень в руку и бросил на него прощальный взгляд. И вдруг заметил, что рубин потемнел.

Довольный, в предвкушении пиршества, которое они закатят в каком-нибудь дорогом кабаке, Франс, как ему казалось, незаметно ощупывая под камзолом крупный тугой мешок с золотыми луидорами, быстро шагал в сторону постоялого двора на улице Вожирар. А за ним по-прежнему на некотором расстоянии друг от друга следовали незнакомцы в длинных черных плащах.

На какой-то тихой безлюдной улочке они внезапно набросились на него… Молодой художник отчаянно сопротивлялся, изо всех сил боролся за свою жизнь, пока жуткая боль не пронзила его левый бок. Кинжал убийцы проткнул его сердце. Умер Франс почти мгновенно.

Мадлен до глубокой ночи ждала любимого. Но он не пришел ни на следующий день, ни позже. Спустя неделю, распродав за бесценок свои вещи, она, исхудавшая и измученная, вернулась на родину. Отец простил ее, но замуж она так и не вышла. Люди называли ее старой девой, а сама она всю оставшуюся жизнь считала себя вдовой.

Глава пятая

Галина Андреевна тяжело поднялась из глубокого ветхого «вольтеровского» кресла и медленно, слегка подволакивая больную ногу, двинулась в дальний угол комнаты к древнему комоду.

Еще несколько лет назад она проделала бы этот путь за несколько секунд, даже и не заметив, совершенно автоматически, но теперь это было для нее настоящим путешествием, сулившим немалые тяготы и опасные приключения.

— Эх, вот уж воистину старость — не радость! — прошамкала старуха с горечью. — Я превратилась в какую-то черепаху, едва ползаю…

Галина Андреевна немного постояла, переводя дух, и поковыляла дальше, размышляя о том, как стремительно, словно шагреневая кожа, уменьшается для нее окружающий мир. Еще совсем недавно его границы проходили по соседним улицам, потом он сузился до размеров ее двора, затем — ее подъезда, большой коммунальной квартиры, а теперь весь ее мир — эта старая, затхлая, пропахшая лекарствами комната, в которой воздух тяжелый и спертый, несмотря на постоянно открытую форточку.

По дороге старухе пришлось остановиться и нагнуться, чтобы поднять с пола неизвестно как очутившуюся там большую перламутровую пуговицу с когда-то шикарного вечернего платья. Едва она выпрямилась, как сердце ее вдруг часто-часто забилось, словно собиралось выпрыгнуть из грудной клетки. Галине Андреевне вдруг стало тяжело дышать.

— Только бы не упасть, только не это, только не сейчас, только бы не умереть! — Она представила свое старое морщинистое тело в каких-то полуистлевших тряпках лежащим посреди комнаты. Вот такой грудой мусора ее, слывшую когда-то первой красавицей на факультете и даже еще до войны снимавшуюся в кино, обнаружат посторонние люди! Какой ужас! Какой позор! Старуха закачалась, но все-таки устояла на ногах.

— Господи Иисусе, сын Божий! Не дай, не дай мне умереть вот так! — беззвучно шептала она, почти не шевеля губами. На желтой и тонкой, словно старая бумага, покрытой пигментными пятнами коже выступила испарина.

Так простояла она, покачиваясь из стороны в сторону, несколько минут. И — о счастье! — отпустило!

— Недолго мне осталось! — тоскливо прошептала она. — Ох недолго!

Передохнув еще пару минут и окончательно убедившись, что ей действительно стало легче, Галина Андреевна мелкими шажками, шаркая, медленно двинулась дальше.

Добравшись наконец до комода, она с трудом выдвинула нижний ящик. Рука привычно скользнула на самое дно, под ворох чистого белья. Нащупав заветную кнопку, она нажала ее, отодвинула крышку тайника и осторожно вытащила на свет божий небольшую шкатулку. Из нее она достала старинное массивное золотое кольцо с огромным темно-красным рубином и, взяв за ободок, приподняла его поближе к свету старинной бронзовой люстры, в которой горела одна-единственная тусклая лампочка. Поймав через оконное стекло еще и лучи заходящего солнца, камень в ее кривых обезображенных артритом пальцах вдруг вспыхнул ярким красным цветом, переливаясь и играя. Но потом как-то странно потемнел, став багровым, хотя и не потерял своей неземной красоты.

На высохшем лице старухи появилась счастливая улыбка, и она едва слышно произнесла: «Сохранила!»

Кольцо досталось Галине Андреевне от давно умершего мужа, офицера-разведчика. И она свято берегла его почти четыре десятка лет.

Галина Андреевна происходила из старинного дворянского рода князей Лопухиных. Но страшный двадцатый «век-волкодав» не пощадил ее семейство. Ее старшая сестра умерла от тифа на Украине. Мужчины их знатной фамилии все погибли на гражданской, финской, Великой Отечественной войнах… От былого богатства семьи — имений, домов в Питере и первопрестольной, драгоценностей — разумеется, ничего не осталось. Кое-кто из родственников благополучно эмигрировал, но следы их были потеряны…

В России Галина Андреевна осталась одна. Революции, войны, голод, перевороты и кризисы «вымыли» из ее рук остатки былой роскоши. Все ушло, было продано или обменено на продукты и лекарства. Она вдоволь хлебнула лиха в страшную студеную зиму в блокадном Ленинграде, когда полумертвая бродила по улицам гибнущего города, пока ее, как жену офицера, не вывезли на Большую Землю. Но вот трофейное кольцо она сберегла, хоть и голодала в тяжелые послевоенные годы, похоронив скоропостижно скончавшегося мужа.

Когда-то Галина Андреевна была буквально потрясена таким роскошным презентом от человека, ничего не понимающего в драгоценностях и вообще не умеющего делать подарки. Ее муж Степан был родом из простой крестьянской семьи. Но природа наделила его упорством и трудолюбием, он выучил немецкий язык, а в годы войны в специальной разведшколе в совершенстве овладел труднейшим венгерским. Он был скромным, добрым, тихим человеком, но каким-то будничным и незаметным. Наверное, таким, в сущности, и должен быть настоящий разведчик.

Собственно говоря, Галина Андреевна знала, что кольцо привезено из Венгрии, но при каких обстоятельствах оно попало к Степану, ей не было известно. Муж не рассказывал, она же не расспрашивала — просто привыкла к тому, что его работа всегда связана с чем-то таинственным и секретным. Однако Степан кольцом дорожил. На праздники и в гости всегда, пока был жив, просил жену надевать его.

После его смерти Галина Андреевна коротала век в огромной коммунальной квартире на улице Пестеля. Когда-то она преподавала французский язык в школе, потом давала частные уроки музыки, соседских детей обучала хорошим манерам, не всегда, правда, добиваясь успеха… Словом, трудилась и как-то перебивалась. Замуж второй раз она не вышла, а детей у них со Степаном не было.

Соседи относились к ней неплохо, с уважением, помогали чем могли. Со многими из них она прожила рядом долгие годы и даже вроде бы сроднилась.

И ни разу не поддалась Галина Андреевна искушению продать кольцо, хотя прекрасно понимала, что стоит оно целое состояние. Память о муже удерживала ее. Осознание того, что она обладает чем-то действительно значительным, уникальным, что в ее власти в любой момент изменить собственную жизнь, давало ей большее удовлетворение, чем реальные перемены!

Однако родственники у старухи все-таки были. Точнее — родственник. Внучатый племянник Петя, Петр Вихрев. Парень высокий, русый, худощавый, симпатичный, добрый, милый, с головой, хотя и не очень удачливый. Он ушел с филфака педагогического, курс не доучившись. Женился, но вскоре развелся, не успев обзавестись потомством, да так и остался «вечным женихом», а на самом деле бобылем, как прежде говорили, закоренелым холостяком. Занимался каким-то бизнесом, хотя это слово — «бизнес» — казалось старухе странным и чужеродным для Совдепии. Она решительно отказывалась понимать, что та страна — Советский Союз — безвозвратно канула в небытие и что в 1991 году настали совсем иные времена. Галине Андреевне все это было просто не важно, она уже не могла это переварить и усвоить.