Если появится угроза насильственного бракосочетания, Имоджин придется заявить, что будущее дитя было зачато от Джералда из Хантвича. Ведь она была официально помолвлена с ним, и проблема наследства также могла отпугнуть нежеланного жениха.
Мешок у нее на животе был набит ветками и песком и сначала особенно не обременял Имоджин, но сейчас и он казался непосильным грузом. Имоджин думала, что настоящего ребенка не было бы так тяжело нести в своей утробе.
Ей не нужно было пытаться изображать из себя усталую грязную крестьянку — она чувствовала себя именно так. Никто не смог бы признать в ней молодую богатую леди. Она с нетерпением ждала, когда же они наконец прибудут в замок и можно будет сорвать с себя отвратительные грязные тряпки и снова стать леди Имоджин, Сокровищем Каррисфорда, Цветком Запада, как ее называли.
Несмотря на ломоту в шее, Имоджин подняла голову и внимательно рассмотрела центральную башню замка.
Замок Клив выглядел более мрачно, чем Каррисфорд, но он все же внушал уверенность, так как был построен на высоком каменистом холме. К центральной башне было сложно добраться из-за глубокого рва с крутыми берегами. У ворот располагался узкий подъемный мост, через который могла проехать только одна повозка. Она подумала, что не хотела бы оказаться на нем под стрелами лучников, защищавших замок.
— Что там происходит? — спросила леди Имоджин у Сиварда.
— Кто знает? Может, Фицроджер только что приехал, а может, куда-то отправляется.
— Уезжает? — испуганно переспросила девушка. — Он не должен сейчас этого делать!
— Когда Фицроджер вас выслушает, он никуда не поедет. Леди, вы можете выбросить мешок. Мы теперь в полной безопасности.
Но Имоджин не согласилась с ним, она все еще была настороже.
— Мне кажется, что люди свободно входят и выходят из замка, — прошептала она. — Наверно, нам не стоит спешить, пока мы не узнаем, что же здесь происходит. Нам нужно хорошенько все разузнать о Фицроджере.
— Если вы не захотите просить Ублюдка о помощи, что же вы тогда станете делать дальше?
Имоджин не могла себе даже представить, что ей снова придется утруждать свои израненные ноги, но она ощущала тревогу. Она вспомнила, что ей говорил отец.
— Больше полагайся на свои чувства, дитя.
Значит, так тому и быть. Ей придется еще немного помучиться.
Они медленно шли по дороге за молодым человеком и женщиной. Те были похожи на бродячих артистов. Имоджин позавидовала их легкой походке, потом глянула вниз и увидела у себя на правой ноге кровь.
Она вскрикнула и пошатнулась. Сивард подхватил ее. Имоджин обнаружила, что стоит на самом краю крутого обрыва. Потом она еще раз посмотрела на ноги. Они у нее болели, но девушка даже не подозревала, что они стали кровоточить.
— Шагай! — грубо крикнул Сивард. — Шевелись, женщина!
— Шевелись! Шевелись! — раздался грубый хриплый окрик. Имоджин увидела, как два всадника пытались пробраться через толпу, выезжая из ворот замка.
Имоджин перепугалась, что они могут столкнуть их в ров, и, напрягая последние силы, двинулась вперед. Всадники переждали, пока не прошли люди, а потом подстегнули своих лошадей.
Имоджин обрадовалась. Замок Клив не мог быть слишком опасным местом, так как здесь даже явно спешащие всадники не имели обычая топтать крестьян копытами своих лошадей.
Они приблизились к стражникам. Два вооруженных воина равнодушно посмотрели на них.
— По какому делу идете в замок? Сивард посмотрел на Имоджин. Сначала она была намерена прийти и объявить, кто она такая и что собирается просить помощи у лорда Фицроджера, но теперь подумала и не пожелала сразу же назвать свое имя. Тогда какую же причину своего появления здесь можно было назвать стражникам?
— Сэр, мы ищем справедливости, — невнятно пробормотала Имоджин. Охранник почесал перебитый нос.
— Женщина, ты выбрала для этого неудачное время. Наш господин сейчас очень занят. Но впрочем, проходите. Он, может быть, и найдет время, чтобы разобраться с твоими делами. Подождите справа за воротами.
За стенами замка их окружило половодье шума и гама: вокруг суетились люди, стояли оседланные лошади, бегали собаки, сидели на шестах охотничьи соколы. Скорее всего, лорд Фицроджер только что вернулся с охоты. Имоджин уже больше не могла стоять. Она нашла свободное местечко, сбросила поклажу и шлепнулась прямо на нее.
— Что вы собираетесь теперь делать? — пробормотал Сивард, опускаясь рядом с ней на землю.
Никуда больше не двигаться, подумала Имоджин. Но она оставалась Имоджин из Каррисфорда, и теперь судьба ее подданных зависела только от нее. Она должна действовать. Но ради всего святого, ей нужно было отдохнуть хотя бы несколько минут.
— Мне хотелось бы понять, что это за место, — прошептала Имоджин. Природное чутье убеждало ее не спешить, хотя видимых причин для беспокойства не было.
— Как ты считаешь, могли бы мы дойти до Лондона?
Сивард испуганно посмотрел на нее.
— Леди, это весьма рискованно. Беззащитные путники всегда рискуют жизнью, а сейчас тем более такие лихие времена. Вы смогли бы пройти так далеко?
— Наверно, смогла бы, но только в нормальной обуви.
— У нищих крестьян не может быть другой, — ответил Сивард.
Вокруг них грузили телеги, седлали лошадей. Все напоминало подготовку к походу.
Кроме того, они слышали из ближайшей кузницы металлический звон, как будто там приводили в порядок кольчуги и ковали мечи.
Ходили слухи, что король собирается расправиться с предателями, а Фицроджер верно служит королю. Возможно, он намеревается выступить против Ворбрика и Беллема?
Вокруг стоял оглушительный шум, но вдруг они расслышали вопли истязуемого человека. Имоджин сразу же вспомнила вопли Жанин и с помощью посоха поднялась на ноги. Неужели и здесь кого-нибудь насилуют? Нет, этого не может быть.
Толпа на время расступилась, и Имоджин увидела, откуда исходили эти истошные крики. Один человек был привязан к столбу, а другой бил его кнутом. Неужели здесь регулярно порют людей?
При каждом ударе кнута жертва издавала хриплый крик. Имоджин была поражена, что несчастный не потерял сознания, хотя его спина превратилась в сплошное кровавое месиво.
Мужчина, истязавший провинившегося, был обнажен до пояса, и девушка видела, как его натренированные мышцы сокращались при каждом ударе. Наконец палач остановился. Он стоял гордо, с высоко поднятой головой, словно лорд на приеме у короля, пока его жертву не отвязали и не унесли прочь. К столбу подтащили следующего человека. Солнце вышло из-за башни, и если раньше столб и все вокруг него было в тени, то теперь лучи солнца словно бы позолотили жертву и палача. Тело мужчины с кнутом казалось отлитым из золота, и его темные волосы стали отдавать в красноту.
