Читаем без скачивания Московская метель - Дмитрий Казаков

Ну да, такая штука не может работать на батарейках или от солнца, ее нужно заводить!

Стоит она наверняка больше дорогого автомобиля, а то и квартиры, и за нее запросто могут убить.

От подобных мыслей стало неуютно, подумал, что надо было выкинуть находку на пустынной станции метро. Пусть с часами и их хозяевами разбирается тот, кто найдет, а у него карманы пустые и вообще он ничего не знает.

Здесь, посреди людной площади, от такой вещи так легко не избавишься, это не фантик от конфеты.

— Молодой человек! — позвал кто-то негромко и ласково, но он все равно обмер, на макушку словно вылили ведро ледяной воды.

— Э, я? — спросил Мишка, поворачиваясь и спешно пряча часы в карман.

Те провалились внутрь, точно мышь в смазанную жиром норку.

— Да, да, вы, — ласковый голос принадлежал невысокой женщине в смешной шапке, похожей на большую таблетку из серого каракуля и в синем форменном пальто с блестящими пуговицами в виде пятиконечных звезд.

Лицо у нее было самое обычное, но за улыбкой и смеющимися глазами пряталось нечто странное.

Это Мишка разглядел сразу, в чем дело, понять не сумел, но мгновенно подобрался, напрягся, даже ноги согнул. Холодное оцепенение ушло, по телу пробежала горячая волна, как иногда бывало перед важным стартом.

Если что, он рванет так, что только пятки засверкают.

— Пойдемте с нами, — продолжила женщина. — Все собрались, только вас ждем.

— Куда? — не понял Мишка.

— Ведь вы же не просто так тут стоите? — спросила она.

— Ну, нет…

— Так пойдемте, — женщина указала на начавшиеся открываться ворота Спасской башни. — Внутри много интересного.

— Э, я… Хм, это дело святое… ну… — напряжение сгинуло бесследно, растворились мысли о том, что надо обратиться в милицию, решить что-то насчет лежащих в кармане золотых часов.

Их место заняла спокойная уверенность, что все идет как надо.

— Пойдемте, — сказал Мишка. — А сколько надо платить?

Билеты на все экскурсии остались у Анны Юрьевны, а где ее теперь искать?

Деньги у него были, но не слишком много, и если окажется, что все очень дорого, то он откажется.

— Все бесплатно, — сказала женщина уже без улыбки, серьезно и очень мягко.

Тут последние сомнения исчезли и Мишка кивнул.

Через пять минут он проходил Спасскую башню, причем не один, а в составе необычной группы. Каждый тут был сам по себе, а все вместе совершенно не подходили друг к другу, точно обрывки разных картин, собранные в одной раме.

Очень высокий, но сутулый мужчина в ковбойской шляпе и длинном плаще, из-под которого виднелись сапоги с настоящими шпорами.

Полная женщина с выводком детей лет пяти-шести — их никак не удавалось сосчитать, они с бешеной скоростью носились вокруг матери, будто сошедшие с орбит планеты вокруг солнца.

Девчонка того же возраста, что и Мишка, бледная и тощая, почти прозрачная, как привидение.

Старичок в валенках, вроде еле шагавший, но с такой тяжелой палкой, что ей запросто можно оглушить медведя, с опускавшейся на грудь седой бородой, в которой застряли зеленые травинки и листочки.

Это сейчас-то, в январе!

В каждом из этих людей крылось что-то неуловимо чуждое, экзотическое, но при этом не опасное.

Ворота за их спинами закрылись с протяжным скрежетом, и Мишка невольно вздрогнул. Показалось, что вокруг потемнело, но свет тут же вернулся, а женщина в синем пальто, похоже, что экскурсовод, повернулась к остальным.

— Добро пожаловать, — сказала она. — Говорить много я не буду, вы все увидите сами. Увидите и услышите.

Мишка нахмурился — как же так?

Экскурсовод как раз и должен молоть языком, рассказывать всякую всячину.

Но никого, кроме него, подобное заявление не удивило, и они пошли дальше, по обсаженной елками аллее. Впереди, на фоне очистившегося от туч неба засверкали купола сбившихся в кучку старинных церквей.

Когда деревья остались позади, стало видно, что очертания зданий дрожат, как нагретый воздух над асфальтом.

— Да славится имя Христа Вседержителя! — воскликнул мужчина в шляпе и истово перекрестился.

Старичок в валенках хитро покосился на него, но ничего не сказал.

Женщина-экскурсовод повела гостей к стоявшему на постаменте гигантскому, в четыре человеческих роста колоколу. Когда подошли ближе, Мишка разглядел, что в боку у металлической громады не хватает куска, и ему сделалось даже обидно… словно увидел могучего красавца-великана без одной ноги.

— Царь, — прошептала бледная девчонка, и на бескровных губах ее появилась улыбка.

Женщина-экскурсовод нагнулась, осторожно приложила руку к покрытому снежком боку. Секунду ничего не происходило, а затем мир раскололся от обрушившегося на него громоподобного звона.

Мишке показалось, что земля под ногами разверзлась, и он летит в тартарары.

Через мгновение сообразил, что все в порядке, единственно болят уши и слегка кружится голова. Вот только Кремль изменился — стены остались на местах, зато церкви исчезли, на их месте возникла стройплощадка.

Поднялись деревянные леса, забегали странно одетые люди, заскрипели телеги, нагруженные бревнами и глыбами белого камня. С неимоверной скоростью, точно на ускоренном видео, принялись расти храмы — ярус за ярусом, арка за аркой, глава за главой, крест за крестом…

Мишка только рот открыл.

Возникали и исчезали хлипкие деревянные дома, изменялись стены Кремля, по небу со страшной скоростью мчались облака. Возникало ощущение несущегося мимо прозрачного потока, стремительного, могучего, неостановимого.

Он слышал, как разговаривают строители — не все, отдельные реплики, вырывающиеся из жужжащего гула. Но этого хватало, чтобы понимать, что и где находится — вот Успенский собор, старейший во всей Москве, вот колокольня Ивана Великого, высокая, как гордыня ее создателя, Бориса Годунова.

Кто такой Годунов, Мишка не знал, но пообещал себе выяснить, поискать в Интернете.

Поднимались меж прочих совсем чудные строения, вроде бы реальные, настоящие, но в то же время прозрачные, такие, что казалось — шагни внутрь, и пройдешь насквозь, как через туман. И не только строения — вон окруженный колоннадой памятник, величественного вида дядька в мантии с каким-то шаром в руке, вон крест в ограде, украшенный табличкой с надписью…

Колокол громыхнул еще раз, и уже все вокруг поплыло, заколебалось.

Словно ветром унесло призрачные здания, сгинули леса, вернулся снег на крышах и аллея с елками.

— В каждом городе есть свое волшебство, — сказала женщина-экскурсовод с улыбкой. — Просто нужно уметь его видеть, а это сложнее, чем кажется на первый взгляд.

«Так уж и в каждом? — подумал Мишка. — Даже у нас, в Заволжье?».

— Конечно, и на твоей родине, — она посмотрела на него, словно вопрос был задан вслух. — Неважно, что город невелик и не может похвастаться древней историей, все равно в нем есть нечто чудное, увлекательное. Там, где нет ничего подобного, люди не смогут жить.

Неужели эта женщина в состоянии читать мысли?!

Нет, невозможно…

Просто не выспался в поезде, и задремал под рассказ о старинных кремлевских храмах, вот и привиделось невесть что.

— Ты можешь думать и так, ведь это ничего не меняет, — под пронзительным, хоть и не злым взглядом женщины-экскурсовода Мишка невольно поежился: ну точно мысли читает, невероятно. — Прошу за мной.

Когда она отвела глаза, он облегченно вздохнул.

Пока шагали до Успенского собора, он оглядывался, пытаясь обнаружить другие группы — не может быть, чтобы их экскурсия была единственной, где-то тут наверняка ходит Анна Юрьевна с одноклассниками.

Вот бы их увидеть!

Но Кремль был пуст и тих, лишь в небесной синеве кружили черные безмолвные птицы.

Дверь собора, выглядевшая маленькой по сравнению с массивным, нависающим над головой строением, оказалась распахнута. Мишка переступил порог, окунулся в сладко пахнущую ладаном полутьму и невольно остановился.

Не хватало еще сослепу налететь на кого-нибудь.

Когда глаза привыкли, различил тлеющие огоньки свечей, развешенные по стенам иконы, старинные, огромные. Сверху вниз на гостей недружелюбно глянули желтые, суровые лики святых и ангелов с огненными черными глазами.

— В Успенском соборе короновали русских царей и императоров вплоть до Николая Второго, — сообщила экскурсовод вполголоса.

— Почему тут? — спросил кто-то. — В Санкт-Петербурге своих храмов хватает.

— Сила может рождаться только в определенных местах, как и умирать, кстати, тоже. Правильное, истинное действие возможно лишь в конкретной точке пространства, в другой оно не будет значить ничего…

Женщина-экскурсовод замолкла, и тут высоко под куполом громыхнуло, зазвенело, да так, что тряхнуло весь Успенский собор.