Читаем без скачивания Крысиное нашествие - Том Стоун

Потом Кайл вернулся в ванную. Отвинтил пробку на баночке с солью для ванны и прикрыл крышку так, что, стоило перевернуть банку над ванной, как все ароматные кристаллики высыпались бы в воду. Потом спустил воду в унитазе и освободил цепочку, удерживавшую затычку на месте. Теперь бачок не сможет наполниться. Вода будет течь тонкой струйкой всю ночь.

Мама всегда говорила, что нет ничего хуже, чем проснуться среди ночи и понять, что мерзкий звук, разбудивший тебя, был журчанием воды в унитазе.

Вдохновившись, Кайл раздвинул шторы и осторожно приоткрыл все окна в спальне на полсантиметра — ровно настолько, чтобы по комнате гулял небольшой, но хорошо ощутимый сквозняк. Потом отвинтил ручку стенного шкафа так, чтобы она еле-еле держалась и упала от первого же касания.

В коридоре послышались шаги. Дверь спальни открылась.

Кайл едва успел нырнуть в стенной шкаф, как в комнату вошла тетушка Маб. Ее шаги приблизились к дверце стенного шкафа и остановились. Кайл затаил дыхание. Неужели она сумеет почувствовать его присутствие? Он приготовился к тому, что его сейчас поймают.

Вдруг его лодыжку обвило что-то мягкое, теплое.

Только железное самообладание спасло Кайла. Он едва не закричал и в последний миг вдруг осознал, что это всего-навсего тетушкин шарф.

В комнате снова зазвучали шаги. На сей раз они удалялись от шкафа. Открылась и закрылась дверь в ванную.

Кайл приоткрыл дверцу и осторожно выглянул. Обнаружив, что комната пуста, поспешно ретировался. Но только добравшись до своей комнаты и плотно закрыв дверь, он почувствовал себя в безопасности.

«Я был на волосок от гибели», — мелькнула в голове страшная мысль. В животе заурчало. Кайл с наслаждением представил себе, какую мучительную ночь проведет тетушка в комнате для гостей.

Разрушив сладкое видение, заныла от боли исцарапанная нога.

Чертыхнувшись, Кайл захромал в ванную. Там он достал из аптечки перекись водорода, сел на крышку унитаза и, поморщившись, закатал штанину джинсов.

Нога начала распухать. Наверно, начинается гангрена. Родители, вернувшись, обнаружат, что их сын стал одноногим калекой. «С Рождеством, папочка и мамочка», — поздравит он их, проворно ковыляя на костылях. Кайл склонился, чтобы залить рану перекисью. И вдруг замер от удивления.

— Что???

Он повыше закатал штанину.

На ноге не было ни следа страшных ран. Ни единой царапинки. Кайл скинул джинсы и осмотрел обе ноги. Ни на одной лодыжке не было ни малейших признаков царапин.

Кайл опять натянул джинсы, закатал правую штанину и вгляделся в щиколотку. Никаких следов.

На пробу он вылил на распухшую ногу тоненькую струйку перекиси — и подскочил до потолка от жгучей боли.

— У-уй! — взвыл он и запрыгал по ванной на одной здоровой ноге.

Когда боль чуть-чуть утихла, он снова сел. Вдоль всей лодыжки в невидимых царапинах шипела и пенилась перекись. Только царапины эти не были похожи на тонкие отметины кошачьих когтей. Можно было подумать, что ногу долго терзал и грыз голодный лев.

Перед глазами Кайла возникла костлявая белая рука с когтями, которая протянулась к нему, когда он открыл дверь фальшивому Санта-Клаусу.

«Не может быть», — твердо сказал себе Кайл, одернул штанину, встал и, хромая, со всей возможной поспешностью заковылял через комнату. Добравшись до двери, запер ее на два оборота.

В эту ночь он долго, долго не мог заснуть.

Глава 5

Дзинь. Дзинь. Дзинь. Звяк. Звяк. Звяк.

— Пошел прочь! — завопил Кайл.

И, проснувшись среди ночи, услышал, как звенят колокольчики на санях.

Кайл не сразу понял, что гигантский олень-людоед, который гнался за ним по полям, был всего лишь дурным сном. Кошмарным сном. А наяву он лежит в постели, у себя дома, в тепле и безопасности.

Кайл тяжело вздохнул и повыше натянул одеяло. Сердце отчаянно колотилось. Приснится же такое!

«Успокойся, — велел он себе. — Тебе ничто не грозит».

Но вдруг, услышав страшный рев, в ужасе подскочил. И только потом понял, что это урчит, требуя пищи, его пустой желудок. «Ну конечно же, — подумал Кайл. — Все эти сны мне снятся от голода». Всему причиной — отвратительное рождественское жаркое и этот псих в костюме Санта-Клауса.

Хватит. Выбросить его из головы. Эти когти тебе просто привиделись. Все это — дурацкая шутка какого-то придурка, который решил, что канун Дня Всех Святых должен длиться круглый год.

Кайл перевернулся на бок. Электронные часы показывали 3.00 ночи, 22 декабря. Звон колокольчика бешеных оленей за окном сменился тоскливым завыванием ветра. Красные цифры на часах откидывали на туалетный столик зловещее багровое мерцание.

Кайл подумал, не сходить ли на кухню, но отказался от этой мысли, несмотря на протестующее урчание в животе. В комнате было очень холодно. Он свернулся калачиком под одеялом и припомнил, как подоткнул простыни в постели тетушки Маб.

«Здорово», — подумал Кайл. Он надеялся, что этой ночью тетушке спится так же гадко, как ему. Жаль только, что она не умирает от голода.

Потом откуда-то издалека донесся тихий, еле слышный звук. Кайл прислушался, потом улыбнулся и поздравил себя.

Да. С первого этажа слышался лязг цепочки на туалетном бачке. Тетушка безуспешно пыталась остановить воду, струившуюся в унитазе.

«Вот тебе», — мстительно подумал он.

Вдруг ногу пронзила острая боль. Кайл содрогнулся так, что подскочило одеяло.

Боль выдернула его из теплого уютного кокона. Кайл вскрикнул и отшвырнул одеяло — ему показалось, что мерзкая кошка забралась в комнату и опять терзает его ногу.

Он замер от страха. В багровом мерцании, исходящем от электрических часов, на ноге виднелись громадные глубокие ссадины. Они пульсировали гнилостным зеленым оттенком.

«Гангрена», — в ужасе решил Кайл. Он ухватился за ногу обеими руками, словно ожидал, что она отвалится. Попытался стереть зеленые пятна, не обращая внимания на острую боль, разрывавшую лодыжку.

В багровом мерцании зеленые ссадины засветились ярче. Кайл поморщился от боли.

Трясущимися руками Кайл нашарил ночник возле кровати и нажал на кнопку.

При свете лампы нога была мертвенно-белой. Ни пятнышка. Ни царапины. Никаких следов гангрены.

— Не может быть, — прошептал потрясенный Кайл. Не веря своим глазам, потер ладонями икроножную мышцу.

Даже не больно.

Неужели ему все привиделось?

Нет. Не может быть. Он снова потрогал лодыжку. Она казалась совершенно здоровой. Тяжело дыша, Кайл откинулся на подушки. Что происходит?

«Просто я очень расстроен, — решил он. — Вот нервы и сдали. Родители бросили меня прямо перед Рождеством. Любой огорчился бы на моем месте».