Быстро закончив осмотр и поблагодарив за гостеприимство, визитеры поднялись на свою баржу, и она тотчас же отчалила. Накрашенная девица кокетливо помахала нам на прощание. Скоро баржа исчезла в сверкающей дали, оставив на душе какое-то смутное чувство непонятной тревоги и сожаления о впустую потраченном дне.
ГЛАВА III. ПИРАМИДА ХИРЕНА
Странно, что один случайный, брошенный вскользь Вудстоком вопрос, в котором, собственно, не было ничего особенного, так растревожил меня. Но он воткнулся занозой, и пирамида Хирена теперь не выходила у меня из головы. Может быть, оттого, что я нет-нет да задумывался о ней нередко и прежде, и теперь вопрос Вудстока заново растревожил мои мысли?
Вправду ли с пирамидой Хирена все обстояло так просто и ясно, как считали многие и как я старался уверить себя?
Обнаружить первому эту пирамиду посчастливилось в 1912 году нашему земляку, русскому египтологу Василию Павловичу Красовскому. Может показаться странным, что она так долго оставалась неизвестной, - ведь пирамида не иголка. Но ее никто и не искал в здешних краях: все пирамиды, давно открытые и описанные археологами, находятся в нижнем течении Нила, поблизости от древних столиц - Мемфиса и Фив. А к тому же пирамида Хирена была ловко замаскирована строителями под природный холм. Она невысока, всего около пятнадцати метров, почти до самой вершины засыпана песком, да Я верхушка ее имеет неправильную форму, скорее напоминающую скалу, разрушенную ветром. И только Красовский впервые заинтересовался этой скалой, торчавшей из песка, и, к своему удивлению, обнаружил, что такую форму ей, несомненно, придали человеческие руки и, вероятно, вовсе не случайно, а именно в целях маскировки.
Тогда Красовский начал раскапывать песчаный бугор и нашел под ним настоящую пирамиду из громадных глыб местного песчаника.
Это открытие поразило всех египтологов. Начались споры о том, кто и почему именно построил такую странную пирамиду в далеком, глухом месте, среди песков Нубийской пустыни. Кто в ней погребен?
Все эти вопросы долго оставались без ответа, потому что Красовскому никак не удавалось проникнуть внутрь загадочной пирамиды. Она не имела входа.
По традиции, которой твердо придерживались древние мастера еще со времен легендарного Имхотепа, строителя первой ступенчатой пирамиды, вход обычно устраивали с северной стороны. Конечно, опасаясь грабителей, его старались всячески замаскировать. Он мог потом вывести в запутанный лабиринт ложных ходов и коридоров, и надо было внимательно осматривать каждую пядь их стен, чтобы обнаружить другой, потайной вход. Строители пирамид прямо-таки изощрялись, придумывая ложные ходы и ловушки, подстерегавшие грабителей на всем пути к заветной погребальной камере. Но все равно входные двери пирамиды следовало искать на ее северной стороне.
Красовский очистил от завалов сыпучего песка всю северную стену пирамиды, тщательно исследовал чуть не с лупой в руках все стыки между облицовочными плитами, подогнанными одна к другой так мастерски, что невозможно было просунуть между ними даже иголку, и не обнаружил никакого намека на вход.
Рабочие начали расчищать западную стену пирамиды. Время шло. Небольшие средства, которыми располагал исследователь, таяли значительно быстрее, чем отгребался песок, - ветер упрямо наносил его снова из безбрежной пустыни. И снова нет намека на вход...
Тогда Красовский принял отчаянное решение: пробиваться внутрь странной пирамиды напролом, долбить в ее толще новый вход. Он надеялся, что пробитая таким образом штольня рано или поздно наткнется на один из внутренних коридоров пирамиды, который и выведет его к центральной погребальной камере.
Это оказалось нелегким и весьма затяжным делом. Каждый сантиметр продвижения вперед давался с огромным трудом. Врубаться в прочный известняк в тесной и душной штольне приходилось, в сущности, теми же примитивными орудиями, что и рабам древнего Египта, построившим некогда эту пирамиду. Красовский, не отличавшийся крепким здоровьем, трудился в штольне наравне со своими рабочими, и его несколько раз выносили оттуда замертво, потерявшего сознание от усталости и перегрева.
Место для "взлома" пирамиды было, видимо, выбрано не совсем удачно, потому что лишь через три месяца, прорубив проход в двенадцать метров длиной, Красовский, наконец, добрался до одной из внутренних талерей.
Теперь дело пошло быстрее, но до конца испытаний было еще далеко. Пришлось преодолеть несколько завалов, дважды Красовский попадал в опасные ловушки, одна из которых едва не погубила его. Тоннель имел несколько ложных разветвлений, и на то, чтобы обследовать каждый из них и убедиться, что он никуда не ведет и кончается тупиком, тоже уходило время.
Но все-таки неутомимый исследователь почувствовал, что постепенно приближается по этому запутанному лабиринту темных переходов к центру пирамиды, к заветной погребальной камере. И тут, уже в последнем коридоре, который привел его прямо к погребальному покою, археолога поджидало самое тяжкое разочарование: он увидел, что его давно опередили древние грабители.
Оставалась одна надежда: грабителей обычно интересовали ценности, золото, и, может быть, благодаря этому сохранились какие-нибудь малоценные предметы, которыми они погнушались. Или вдруг, на счастье исследователя, в самый последний момент кто-нибудь вспугнул грабителей, и они покинули пирамиду, так и не успев разграбить ее до конца, - подобные случаи известны.
Но едва Красовский заглянул в погребальную камеру, как сразу понял, что последние робкие надежды рушатся полностью и бесповоротно.
При свете факела археолог увидел совершенно пустую комнату. Посреди нее стоял саркофаг из черного гранита. И он тоже был пуст. Рядом валялась на полу тяжелая гранитная крышка. Осмотрев тщательно саркофаг, Красовский понял: грабители тоже оказались обманутыми. И они нашли саркофаг совершенно пустым. Это был кенотаф - ложное погребение.
Можно представить разочарование и ярость грабителей!
Но для Красовского это было, конечно, слабым утешением. Ведь и его труды и надежды оказались напрасными.
И все-таки судьба оставила ему одну-единственкую награду.
В углу погребальной камеры, в кучке мусора, оставленного еще строителями, Красовский нашел маленькую статуэтку из красноватого песчаника. Такие скульптурные фигурки покойного клали обычно в гроб вместе с телом. Их называли "ушебти" - "ответчики". Предполагалось, что они должны заменять умершего, когда его призовут к тяжелой работе на полях в загробном царстве Озириса.
Может быть, эту каменную фигурку нарочно оставили в саркофаге - в насмешку над теми, кто с трудом проникнет в гробницу и найдет ее пустой. А разгневанные грабители отшвырнули статуэтку в кучу мусора. Во всяком случае, она уцелела и теперь улыбалась на ладони Красовского окаменевшей загадочной улыбкой. И потрясенный археолог прочитал на ней имя фараона, который построил эту загадочную пирамиду и так ловко посмеялся над всеми, кто попытается в нее проникнуть: "Хирен. Владыка Верхнего и Нижнего, анх-уда-снеб".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
