Я с грустью кивнул, но в душе я испытывал удовольствие от беседы. Этот странный маленький человечек был зловеще серьезен.
– Случайно, не нефтяного прииска на Поркьюпайн[9]? – неожиданно спросил он.
Я удивленно посмотрел на него.
– Странно, но я действительно о них думал. Правда, потом я остановился на золотой жиле в Западной Австралии.
Мой сосед рассматривал меня со странным выражением лица, которое я никак не мог определить.
– Это Судьба, – произнес он наконец.
– Что за Судьба? – с раздражением спросил я.
– Что я живу по соседству с человеком, который серьезно рассматривал покупку акций нефтяного прииска на Поркьюпайн и Западно-Австралийской золотой компании. Скажите мне, вы тоже испытываете влечение к золотисто-каштановым волосам?
Я уставился на него, широко раскрыв рот, и он рассмеялся.
– Нет, нет, я не страдаю от душевного расстройства. Расслабьтесь. Я задал вам глупый вопрос, потому что тот мой друг, о котором я вам рассказывал, был молодым человеком, который считал всех женщин как минимум хорошенькими, а в основном красивыми. Но вы человек средних лет, врач, который постиг все секреты и сложности нашей жизни… Ну что же, мы оказались соседями. Вас умоляю принять в подарок для вашей изумительной сестры мой лучший кабачок.
Он с глубоким поклоном вручил мне громадный образчик вышеупомянутого представителя флоры, который я в той же манере принял.
– Вот уж действительно, – радостно сказал маленький человечек, – утро не прошло зря. Я познакомился с человеком, который напоминает мне моего далекого друга… Хотелось бы, кстати, спросить вас вот о чем – вы, без сомнения, знаете всех в этой деревеньке? Кто этот молодой человек с красивым лицом, очень темными глазами и вьющимися волосами? Он ходит с откинутой назад головой и беззаботной улыбкой на устах.
Я сразу же понял, кого он имеет в виду.
– Это, скорее всего, капитан Ральф Пейтон, – медленно произнес я.
– Я ведь раньше здесь его не видел?
– Конечно. Его не было здесь какое-то время. Но он сын – приемный сын – мистера Экройда из «Фернли-парк».
Мой сосед сделал короткий, нетерпеливый жест.
– Ну конечно. Догадаться должен был я сам. Мистер Экройд часто о нем рассказывал.
– А вы знаете мистера Экройда? – спросил я, слегка удивленный.
– Мистер Экройд знал меня в Лондоне, когда я там работал. Я попросил его ничего не рассказывать здесь о моей профессии.
– Понятно, – сказал я, сильно удивленный снобизмом моего собеседника, как я подумал в тот момент.
Но маленький человечек продолжил с высокопарной и самодовольной улыбкой:
– Предпочитаю сохранять инкогнито. Извест-ность мне совсем ни к чему. Я даже не стал исправлять местный вариант произношения своего имени.
– Ну конечно, – сказал я, не зная, что положено говорить в таких случаях.
– Капитан Ральф Пейтон, – промурлыкал мой сосед. – И он помолвлен с племянницей мистера Экройда, очаровательной мисс Флорой…
– Кто вам это сказал? – спросил я, сильно удивившись.
– Мистер Экройд. С неделю назад. Он очень доволен – уже очень давно мечтал об этом, как я понял из его рассказа. Мне даже кажется, что он слегка надавил на молодого человека. Думаю, что это не очень умно. Молодые люди должны жениться в свое удовольствие, а не для того, чтобы доставить удовольствие своему отчиму, с которым у них связаны определенные ожидания.
Я не знал, что и подумать. Не мог себе представить Экройда, ведущего доверительные беседы с парикмахером и обсуждающего с ним женитьбу своего приемного сына и племянницы. Экройд всегда очень благородно относился к людям ниже его по общественному положению, но никогда не забывал о чувстве собственного достоинства. Я начал задумываться о том, что мистер Пэррот может и не быть парикмахером.
Чтобы как-то скрыть свое смущение, я задал первый вопрос, который пришел мне в голову:
– А почему вы обратили внимание на Ральфа Пейтона? Потому что он красив?
– Нет, не только поэтому, хотя по английским стандартам он очень красив – таких ваши писательницы обычно называют Греческим Богом… Нет, в этом молодом человеке есть что-то, чего я не понимаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Последнюю фразу мой сосед произнес мурлыкающим тоном, который произвел на меня незабываемое впечатление. Казалось, он дает оценку этому молодому человеку в соответствии со стандартами, которые мне в отличие от него неизвестны. Именно это я и запомнил, потому что в следующий момент раздался голос моей сестрицы, которая звала меня в дом.
Когда я вошел, Кэролайн была еще в шляпке – по-видимому, она только что вернулась из деревни.
– Я встретила мистера Экройда, – произнесла сестра без всякой преамбулы.
– Правда? – спросил я.
– Естественно, я его остановила, но мне показалось, что он торопился и хотел как можно быстрее от меня избавиться.
В этом я ничуть не сомневался. К Кэролайн он испытывал те же чувства, что я к мисс Ганнет утром, а может быть, даже более сильные. Но от Кэролайн не так легко избавиться.
– Я сразу же спросила его о Ральфе. Он был совершенно потрясен. У него не было никакой информации, что мальчик здесь. Более того, он сказал, что я, скорее всего, ошиблась. Я! ОШИБЛАСЬ!
– Какая глупость! Пора бы ему знать тебя получше.
– А потом он рассказал мне, что Ральф и Флора помолвлены.
– Я об этом тоже знаю, – прервал я ее со скромной гордостью.
– А кто тебе сказал?
– Наш новый сосед.
Было видно, что Кэролайн пошатнулась, словно увидела, как шарик рулетки застрял между двумя номерами.
– Я сказала мистеру Экройду, что Ральф живет в «Трех кабанах».
– Кэролайн, – поинтересовался я, – а тебе никогда не приходило в голову, что ты можешь многое напортить этой своей привычкой повторять все без всякого разбора?
– Глупости, – отмахнулась от меня моя сестрица. – Люди должны знать факты. И я считаю своим долгом доносить их до людей. Мистер Экройд был мне очень благодарен.
– Ну что ж… – сказал я, потому что видел, что это еще не конец.
– Мне показалось, что он прямиком направился в «Три кабана», но если это так, то Ральфа он там не застал.
– Не застал?
– Не застал, потому что, когда я возвращалась через лес…
– Возвращалась через лес? – переспросил я.
Моей сестрице хватило ума слегка покраснеть.
– День сегодня просто великолепный, – воскликнула она. – И я решила сделать небольшой кружок. Лес в своем желтом наряде выглядит просто потрясающе в это время года.
Лес в любое время года совершенно не интересует мою сестрицу. Обычно она смотрит на него как на место, где можно промочить ноги и где масса разных не очень приятных предметов может свалиться на голову. Нет, на этот раз ее завел туда именно тот самый инстинкт мангуста. Ведь этот лес рядом с деревней – единственное место, где можно никем не замеченным переговорить с молодой девушкой. Кроме того, он примыкает к парку усадьбы «Фернли».
– Ну что же ты, – сказал я, – продолжай.
– Так вот, как я уже сказала, я как раз возвращалась по лесу, когда услышала голоса…
Кэролайн замолчала.
– И что же дальше?
– Один голос принадлежал Ральфу Пейтону – его я сразу же узнала. Второй голос был женский. Ты же понимаешь, что я не собиралась подслушивать…
– Ну конечно, – прервал я ее голосом, исполненным сарказма, на который она опять не обратила никакого внимания.
– Но я просто не могла не услышать. Девушка что-то сказала – что именно, я не расслышала, – и Ральф ей ответил. Было слышно, что он очень зол. «Милочка моя, – сказал он, – разве ты не видишь, что старик оставит меня без гроша? За последние несколько лет я его здорово достал. Еще чуть-чуть, и конец. А денежки нам очень нужны. Когда старик откинется, я стану очень богатым человеком. Он редкостный скупердяй, но денег у него куры не клюют. И я не хочу, чтобы он изменил свое завещание. Оставь все это мне и ни о чем не беспокойся». Это его точные слова. Я их очень хорошо запомнила. К сожалению, в этот момент я наступила на сухую ветку или что-то в этом роде – они стали говорить тише и отошли в сторону. Бежать за ними я не могла, поэтому так и не узнала, кто была эта девушка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
