Ну, и все происходившее в вертолете — на десерт. Не будем лукавить и представлять армию лучше, чем она есть. Двое подозрительных типов вполне могли испытать на своей шкуре и хамское обращение вплоть до затрещин для мужика и лапанья для женщины. Где-нибудь на окраине государства, где братья-славяне осатанели и остервенели, усмиряя буйное чужое население. Но не здесь, в мирной Сибири, где нет и намека на чрезвычайное положение, а народ и армия по старинке едины. Здесь такое обращение с проплывающими туристами поневоле выглядит нехорошей странностью. Положим — если снова вернуться к окрестностям объекта, — и мирные туристы, угоразди их напороться на пьяный или обкуренный караул, рискуют набрать полное лукошко неприятностей. Но эта троица не выглядела ни пьяной, ни обкуренной. Она словно бы охотилась, такое впечатление. Группа захвата. Не особенно утруждавшая себя мотивировками и соблюдением этикета.
Вообще-то, всякое бывало. От часового, спьяну резанувшего очередью проходившего совершенно в стороне от «грибка» пастуха, до угодившего в приказ по военному округу майора, спьяну вздумавшего потренировать своих орлов на реальном объекте и бросившего взвод парашютистов захватить правление колхоза (куда некстати прибыл инкассатор с милицейской охраной, началась пальба и получились два трупа). Когда Мазур был еще курсантом, рядом с их частью располагалась тренировочная школа КГБ — и наглые чекисты взяли моду подползать ночью к часовым и снимать их по всем правилам. Бросили они эту забаву лишь после того, как часовой-первогодок вопреки уставу повесил на плечо автомат с примкнутым штыком — и очередной феликсовец в прыжке напоролся грудью на острие, да так удачно, что тут же отдал богу душу…
Словом, в армии возможно всякое. И тем не менее в душе у Мазура начало зарождаться глухое беспокойство. Он не смог бы сформулировать свои тревоги — не нравилось происходящее, и все тут…
Хорошо еще к Ольге больше не лезли с руками. А там им и надоело нести жеребятину, притихли. Вертолет все так же несся по прямой… а может, и не несся? Может, он висел над берегом? И решивший вдосыт покуражиться капитан собрался после «полета в неизвестность» высадить их в том же месте, где сцапал? Скука толкает на самые идиотские шутки, Мазур сам бы мог припомнить парочку схожих…
Нет, что-то затянулась шутка. Он прекрасно умел определять время и мог с уверенностью сказать, что прошло не менее получаса. Столь затянутый розыгрыш — уже не розыгрыш. Правда, в царствование Анны Иоанновны какого-то проштрафившегося вельможу упрятали в кибитку без окон и две недели возили вокруг его собственного дома, уверяя, что мчат в Сибирь, — но в конце двадцатого века столь затянутые розыгрыши вышли из моды…
Он ощупью нашел руку Ольги и ободряюще пожал тонкие пальцы. Насколько мог судить, пальцы не дрожали — уже хорошо. Мозг работал на полных оборотах, перебирая варианты и версии. И в какой-то миг Мазуру пришла в голову оскорбительная для него, но вполне вероятная гипотеза…
Проверка.
Очередная проверка. Есть категории вояк, которые избавляются от проверок только вместе с погонами — и Мазур, на свое везение, к ним как раз и принадлежал…
Операция «Меч-рыба», которой предстоит невидимо и неслышно для всего мира грянуть через полтора месяца, взята на контроль в самых высоких кабинетах. Как учит жизненный опыт, в таких случаях дело не ограничивается круглосуточным подслушиванием твоих разговоров, где бы ты ни находился…
Некое морское ведомство некоей страны — боже упаси, никто и не заикается об отмененном перестройкой термине «вероятный противник!» — привлекло свои лучшие мозги к созданию некоего аппарата, способного самостоятельно передвигаться под водой. Не столь уж важно, что это за аппарат. Гораздо важнее, что он являет собою революционный прорыв вперед в данной области, а в родном Отечестве, признаемся с грустью, пока что нет и намека на аналог — но адмиралы и их консультанты в штатском в один голос твердят, что аналог окажется нашему флоту как нельзя более кстати…
Дальше — совсем просто. Догадается любой школьник, если он заядлый читатель детективов. Для чего в таком случае существует разведка, господа?
Предположим, угнать аппарат не удастся, тут вам не фильм о Джеймсе Бонде. Совершенно нереально — те, кто этот аппарат испытывает, изначально питают недоверие ко всему остальному человечеству и заранее приняли все мыслимые меры против угона. Можно допустить, что он, будучи угнан, быстренько взорвется — если, скажем, не нажимать каждые четверть часа какую-нибудь незаметную кнопочку без всякой маркировки.
Однако, если очень постараться, можно установить на трассе испытаний кое-какие датчики. Информация о ходе испытаний — сама по себе невероятная ценность. Конечно, все это будет происходить в нейтральных водах — но это лишь усложняет задачу «морских дьяволов», которыми предстоит командовать Мазуру. Потому что ни одно посольство в мире не заявит протест, если группа лопухнется, и на глубину уйдут несколько свежих трупов, чью национальную и государственную принадлежность не сможет определить по снаряжению ни одна разведка. Как никто не заявил протест, когда ребята Мазура, в ту пору еще капитан-лейтенанта, потопили неподалеку от Эль-Бахлака две мини-подлодки и отправили к морскому черту полдюжины неопознанных аквалангистов… Таковы уж игры — что на суше, что на море.
Схватившие их люди никак не могут оказаться спецгруппой вражеской разведки. В самом сердце Сибири такие штучки не проходят. Как бы необозрима ни была тайга, как бы ни подкосили армию и ее спецслужбы реформами последних лет, как бы ни лобызались с бывшим «вероятным противником» господа министры — все равно иностранец не устроит посередь Сибири засекреченную базу. Тут вам не Голливуд. Мы тоже не смогли бы оборудовать такую базу где-нибудь в орегонских чащобах — даже в лучшие времена противостояния блоков…
А вот проверка… Версия вполне вероятная.
Абверовцы из «Бранденбурга-800», устраивавшие своим агентам «десантирование на вражескую территорию» и ребятки из ГПУ, оборудовавшие на Дальнем Востоке «японскую границу», ничего нового не открыли. Вскоре после окончания Первой мировой войны один хитроумный чин из венгерской контрразведки впервые и применил «ложную границу» для проверки тех, кого подозревал в шпионаже в пользу сопредельных держав, но доказать не мог. Привозил провалившихся шпионов к ложному пограничному переходу, старательно оборудованному неподалеку от настоящей границы, и передавал в руки «сопредельных пограничников». Как пишут в засекреченном учебнике, срабатывало неплохо. Иные так и не расколовшиеся шпионы, едва оказавшись на «родной» земле, с ходу начинали осыпать насмешками незадачливого, как им казалось, противника…
После Второй мировой идею творчески развили. Американцы во Вьетнаме устраивали своим кадрам проверку в «застенках Вьетконга» — с нешуточным мордобоем и взаправдашними крысами в камерах. Так что описанный в «Джине Грине неприкасаемом» ложный «кусочек советской земли» не был таким уж плодом авторской фантазии. Менее известно, что наши ничуть не отставали, ибо опыт имелся, а дурные примеры заразительны. Мазур сталкивался с таким, слава богу, лишь однажды, двенадцать лет назад, и все прошло классически: долгий полет в ночи, высадка в отвечавшей описанию бухте — вот только полет, как оказалось через три дня, был по кругу, а бухточка лежала в пределах Отечества. Но декорации были убедительнейшими. И ему, в отличие от менее везучих коллег, здорово повезло — у него-то сломался лишь один из группы…
Ладно, предположим, проверка. Но на все прежние она никак не похожа — он твердо знает, что по-прежнему находится в Сибири, что никаких границ не пересекал. В чем тогда смысл и цель? На «экстремальные обстоятельства»? На «непредвиденные опасности»? На «нештатную ситуацию»? Фантазии у проверяющих бывают самыми что ни на есть вывихнутыми. Кирюше Шмыреву подставили на маршруте группу «беглых вооруженных зэков». Кавторанг Яцук на шестой день тренировочного рейда принял по рации сообщение о начале ограниченной ядерной войны. Задачу-то он выполнил, но пил потом неделю. И то еще не самые веселые примерчики — от иных, бывало, седели…
Как бы там ни было, информации пока мало. Чуешь наработанным звериным чутьем нехорошую странность, а подкрепить дурные предчувствия пока нечем, так что стоит подождать…
Прошло не менее часа, прежде чем вертолет пошел на посадку. Блудливые шуточки и ржание смолкли, как по волшебству. Когда двигатель умолк, кто-то, невидимый Мазуру, ткнул его под ребро и громко осведомился:
— Мужик, а ты быстро бегать умеешь?
Грянул всеобщий хохот, словно в нелепой для Мазура реплике был точный смысл, развеселивший похитителей до икоты. Мазур спокойно спросил:
