вычеркнуть сестру из истории семьи, но на момент 1850 года это была счастливая семья, по крайней мере, так это выглядело со стороны. Всё в том же музее города М. хранится три групповых портрета неизвестного художника. На первом, датированном 1850 годом, изображены Уильям, Диана и Алисия; на втором, датированном 1858 годом, те же персонажи; на третьем, 1863 года, Уильям, Диана, Алисия и её жених Коннор Уош.
Первой трагедией, произошедшей на озере, стала гибель миссис Аллен, легендарной Дианы. 15 августа 1864 года она стала жертвой янки. Тридцати четырёхлетняя Диана была изнасилована и убита, о чём сообщали свидетели - три негритянки, бывшие служанками Алленов, но не защитившие хозяйку. Сведения об этом сохранились благодаря подшивкам газет, хранившихся в городской библиотеке. Тело Дианы так и не нашли, а Уильям Аллен спустя десять лет после трагедии женился на северянке Клотильде Бэггс, дочери трактирщика. Именно она стала матерью Грэга Аллена, которого до конца своих дней Уильям приписывал Кристоферу Форскью, погибшему в том же озере при невыясненных обстоятельствах летом 1874 года.
Таким образом, к 1875 году в доме проживали Уильям Аллен, пятидесяти четырёх лет; Алисия Аллен, двадцати шести лет (оставшаяся вдовой); Грэгори Аллен, младенец.
Клотильда Бэггс-Аллен, возможно, и стала второй жертвой озера, если мы не станем считать Кристофера Форскью, чьё тело всё-таки было найдено у правого берега, однако обезображенное до неузнаваемости.
- Какого, блин, чёрта? - крикнул я, обращаясь к дому, который никак не хотел мне поддаться и вести себя по-человечески, насколько это вообще возможно для старинного особняка со своей «душой».
Неуверенно, наощупь я встал с кушетки, на которой, очевидно, уснул, и двинулся вперёд, тут же наткнувшись на что-то, напоминающее бутылку, и растянулся на пыльном полу. В нос тут же ударила вонь столетних подошв, ступавших по этому самому ковру в течение целого века, будто никто и никогда его и не чистил с того дня, как постелил.
- Неужели! Кто бы сомневался, мать вашу!
Лёжа на спине, я пытался различить хотя бы намёк на то, что ещё жив. Воскрешая события прошедшего вечера, дня, утра, когда этот дом ещё не казался такой безнадёжной дырой, я отчётливо понимал, что либо сошёл с ума, либо скончался на старой кушетке. И почему тут нет окон?
- Библиотека… - простонал я, будто умалишённый, беседующий сам с собой.
В отцовской библиотеке не было окон, Грэг отчего-то считал, что так его чудные, старинные книги сохранятся во всём своём великолепии. А ещё он никогда их не открывал. Он покупал их целыми сериями, собраниями и ставил в свою библиотеку, где каждая деталь вопила о его благородстве и образованности, но едва ли Грэг Аллен понимал, насколько жалко это выглядит на самом деле. Его попытки казаться лучше были прямо пропорциональны истиной, мерзкой сущности. Я никогда не задумывался о том, что мне нужно быть таким, как он. Все мальчики в частной школе говорили о том, как хотят быть похожими на отцов, а я только морщился и снискал славу «мерзкого мальчишки, который не чтит своих родителей». Может, именно это и делало меня тем самым «мерзким мальчишкой», каким меня считали? Я не знаю. Сейчас, лёжа в отцовской библиотеке, в кромешной тьме с мощного похмелья, я думал о том, что не так уж и плохо было быть сыном Грэга Аллена. По крайней мере, меня не гложет стыд при мысли, что всё это дерьмо я сожгу ко всем чертям, оскорбив чувства всех своих почивших предков.
Больше всего на свете хотелось сжечь все: и библиотеку, и дом, и желательно осушить озеро, чтобы духа этих мистических тварей в моей жизни не было.
Уже отчаявшись услышать хоть один звук или увидеть хоть проблеск света, я, к своему удивлению, обнаружил и то, и другое. Зазвонил телефон! До банального просто разрешилась проблема, когда на одной из тумбочек ожил старинный аппарат. Я и не думал, что эта штука работает!
- Кло? Спасительница моя… - прохрипел я, и прямо через трубку почувствовал, что она покраснела. Милая Кло вечно вела себя несуразно со мной, и мои смутные опасения, что девчушка влюблена, только лишний раз подтверждались.
- С тобой всё хорошо? - тоненький голосок Кло чуть дрогнул, возможно, мой голос был слишком тёплым и вселил в её хорошенькую головку сомнения.
- Да, Кло. Смотрю дом, принимаю решение.
- Мне при-приехать? - вздохнула она, еле переводя дыхание и явно шаря в сумке в поисках ингалятора.
- Пожалуй да, осмотрим дом вместе, может, ты что-то посоветуешь?
- Ой… да, я сейчас приеду!
- Прихвати питьевой воды и поесть.
На ощупь я выбрался из библиотеки, точно голос Кло придал мне сил, и, когда за моей спиной закрылась дверь, вздохнул с облегчением. Сейчас приедет Кло, и всё станет намного проще, она решит, что угодно, лишь бы всем было хорошо. Удивительно светлая и наивная голова, которой никогда в этом мире не будет счастья, если не научится себя любить. Эта забавная мордашка была мне сестрой, что являлось и правдой, и неправдой одновременно. По закону мы были родственниками, а на самом деле не имели ни одного общего гена. Я - был сыном незаконного наследника «Чёртова Озера», потомком северянки Клотильды и её любовника, а Кло - настоящая Аллен, правнучка Алисии, первой и любимой дочери Уильяма и Дианы Аллен, которые построили этот дом в любви и согласии. Правда, никогда эта девчонка не предъявила на особняк прав, как, впрочем, и её отец - ещё более мягкотелый и милый человек. Единственная, пожалуй, семья, где я любил бывать. А вот мать их терпеть не могла.
Кло появилась на крыльце особняка с огромным пакетом из «Остина» и пятилитровой канистрой воды. Я кое-как подавил смешок, хрупкая блондинка, с огромными печальными глазами, задыхалась из-за пяти ступенек и ста метров по тропинке, но тащила пакет с продуктами и не попросила о помощи. Нет, это не было смешно. Это была печальная зависимость, кажущаяся милой или прекрасной тому, кто смотрит со стороны, но я видел, как каждый раз в глазах девчушки что-то гаснет, какой-то уголёк, а главное, что виноват в этом именно я. Я - убивал Кло и не мог ничего с собой поделать.
Меня забавляло все это. Никак не получалось заставить заткнуться мальчишеский восторг и желание дёрнуть за косичку влюблённую девчонку. Не для привлечения внимания. Чтобы задеть и посмотреть, как зальются румянцем её щёки и станут влажными глаза, а дыхание
