* слуа — темное воинство, солдаты, ведомые мертвыми духами
Эр Алан с двумя оруженосцами возвращался из похода. Он был уставшим, вся одежда его была в пыли. И все же при виде него мне вдруг стало жарко, словно вся кровь возжелала воспламениться. Холодный взгляд эра, которым он окинул сначала меня, а потом мою сестру, быстро потушил этот пожар.
— Свадьбе быть, — бросил он… и уехал, даже не спешившись.
Будь он кем-то иным, отчим мог бы посчитать такое поведение оскорблением, но Алан Эрмадонский слыл любимцем императора Тиона, самым молодым воином, удостоенным звания «Непобедимого» за семь битв, из которых его «копье» вышло с минимальными потерями. Он был очень богат, так как император наделил его огромной территорией, отвоеванной у Лесов.
Эр начал бывать у нас часто. Он часами вел беседы с отчимом о военной стратегии и политике, выделяя нам с сестрой лишь один час. Вит млела в присутствии молодого воина. Я старалась не оставлять ее с ним одну, чтобы приличия были соблюдены. Меня его общество не привлекало, но честь сестры требовала строгого над ней присмотра, она была слишком легкомысленна. Мы проводили время в беседке или в галерее, наслаждаясь последними лучами теплой осени. Иногда сестра вела себя беззастенчиво, но эра ее поведение, на мой взгляд, лишь забавляло. Он скупо рассказывал ей о своих военных подвигах, милостиво принимая ее ахи и охи. Иногда его тяжелое слово перепадало и мне:
— А вы, Ваше Высочество, любите рассказы о войне?
— Нет, эр.
— Отчего же?
— Война — это смерть. Спросите у нашей кухарки, вдовы, что принесла ей война.
— Война защищает мирных людей от Тьмы.
— И я восхищаюсь воинами, сражающимися за мой покой. Но я лишь ответила на ваш вопрос. Вы спросили, люблю ли я рассказы о войне. Нет.
— Я понял вас, эрра.
Любой наш диалог заканчивался этими словами. Вит щебетала, словно птичка, рассказывая о прочитанных любовных романах и новых стихах менестрелей, продекламированных на последнем балу. А мне доставались… издевки?
— А вы, эрра Илэль, любите стихи?
— Да, эр.
— Наверное, о любви, — мужчина холодно усмехался.
— И о любви тоже.
— Разве не лучше наслаждаться любовью, чем читать о ней? Позволить холодному разуму вобрать ее частичку, почувствовать ее горячий ток в венах?
— Читая о любви, люди, которым не суждено ее познать, могут хоть немного прикоснуться к этому чувству.
— И вы такой человек? Заранее себя хороните?
— Никто не знает своей судьбы. Даже я.
— Хм… я слышал о пророчестве. Вы боитесь проклятия?
— Предсказания всегда туманны. Да, я боюсь.
— И вы не станете роптать, если в вашей жизни любовь обойдет вас стороной?
— Это зависит от того, как широко рассматривать это понятие. Любовь никого не обходит стороной. Я, например, люблю своих родных, свой дом …
— Я говорю о любви мужчины и женщины. О страсти. О наслаждении в объятьях друг друга.
— Эр, вы… не могли бы избегать таких тем в нашем присутствии? Я не думаю, что это прилично.
— Я понял вас, эрра.
…— Что для вас любовь, Ваше Высочество?
— Мне кажется, мы уже…
— Вы сами говорили, что у этого слова много значений. Могли бы вы полюбить человека после сравнительно короткого знакомства?
— Не знаю, думаю, нет. Требуется время…
— А мужчину… грубого, простого, без изысков, не умеющего декламировать стихи и бренчать на челле?
— Учтивость и манеры не главное. Можно быть светским львом и подлецом.
— А если мужчина увидел девушку и вдруг возжелал ее всем сердцем?
— Желают плотью… мне кажется.
— Вы подтруниваете над моими словами?
— Немного. Простите. На самом деле, я верю, что мужчина может возжелать женщину и сердцем. Наверное, мужчины любят по-другому. Но, полагаю, красота внешняя для них важнее, чем то… что выясняется в процессе разговора.
— Вы плохо знаете мужчин.
— Вы правы.
— Вы много времени проводите в окрестностях Леса. Это полезно для девушки?
— Я не захожу в Лес, гуляю по кромке и лугам.
— На лугах тоже водятся опасные твари. А в холмах живут сиды.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— С сидами у нас перемирие, не так ли?
— Опять подтруниваете? Вы не похожи на других девушек, с которыми я общался. А я общался… с многими.
— Вот видите, — я позволила себе грустно усмехнуться. — Бывают и женщины, лишенные манер и светскости, не только мужчины.
— Я ничего такого не имел в виду.
— Простите… я неудачно пошутила… Я не нашла себе применения в рукоделии и танцах. Меня интересуют врачевание и загадки природы: свойства растений, их польза и вред.
— Вы сами говорили, эрра Илэль: учтивость и манеры не главное. Я понял вас, эрра.
…Я вспоминала слова Алана, пока мы шли через зал. Жаль, что время наших бесед закончено. Я извлекла из них немало полезного и теперь иначе смотрю на противоположный пол. Увы, я обречена остаться в одиночестве: согласно предсказанию, дни свои я окончу безумной.
Вит трепетала. Я тоже волновалась. Эр Алан сделал несколько шагов вниз по ступенькам. Виотта подняла на него томный взгляд, щеки ее пылали.
— Подойди ко мне, — голос эра показался мне непривычно мягким.
Вит задрожала и шагнула вперед.
— Не ты. Эрра Илэль.
Я вздрогнула. Мне показалось, что я слышу, как по залу проносится волна из человеческих восклицаний.
— Эрра Илэль, — нетерпеливо произнес эр Алан.
Я стояла, не понимая, что происходит. Взгляд мой метнулся к отчиму. Он смотрел на меня, расширив глаза, мама вцепилась в подлокотники, глядя на Вит. Я увидела, как эр Алан спускается со ступеней и идет ко мне:
— Вот моя избранница, Ваше Величество. Я прошу у вас руки вашей падчерицы.
— Но, эр… Разве вы не…? — ошеломленно проговорил отчим.
— Я выбрал ее в первый же день. Мне жаль, что эрра Виотта неправильно меня поняла. Я никогда не говорил, что она моя невеста. Напротив, все мое внимание было направлено на Илэль. Ее Высочество Виотта должны были это понять.
Я чувствовала, как ладонь мужчины сжимает мою руку. Вит смотрела на меня глазами, полными слез.
— Предательница!!! Я всегда говорила, что ты плохая, Ли! Это ты проклята! Ты, а не я!
Пышные юбки небесно-голубого платья осели на пол. Сестра лежала в обмороке.
— Нет, эр Алан! — выдохнул отчим, до побеления костяшек сжав подлокотники трона. — Свадьбе не бывать!
— Мой король… — эр Алан нахмурился.
— Нет!!! — отчим обвел зал безумным взглядом. — Это невозможно! Моя дочь права в отношении Илэль! Она проклята! Она… она умалишенная! После того случая в детстве она… сошла с ума!!! Вернулась из Леса уже безумной! Одумайтесь, эр!
Воин Реки не поддавался уговорам. Тогда король насел на меня. Да, я не любила эра Алана, но держалась долго: мне выйти замуж, вырваться из этой тягостной жизни. Увы, отчим пошел на прямой шантаж, угрожая погубить брата. Я сдалась и поутру сама отказала молодому воину. Так ситуация с пророчеством запуталась окончательно. Зато моей сестре был возвращен ее статус «Великой Принцессы». А я… я осталась на своем месте.
Воин Реки и его «знамя» покинули замок. Я иногда вспоминала эра Алана, его взгляд и мужскую стать, но со временем все стало забываться. Завтра мое восемнадцатилетие. За два с лишним года молва превратила меня в дурочку. В людских глазах я должна выглядеть безумной, иначе негативное внимание подданных переместится на Виотту. Любое мое слово искажается глупыми слугами (и где только отчим их находит), любому жесту и поступку приписывается дурное намерение, брат покинул замок по велению короля и не может больше защищать меня, маг Филиас что-то замышляет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Император прислал письмо. Думаю, это эр Алан, любимец Тиона, еще помнит обо мне и о моем восемнадцатилетии. Не уверена, что у меня получится, хоть в глубине души растет надежда, которую я пытаюсь заглушить голосом разума. Эта надежда слаба, очень слаба. Филеас при каждом удобном случае твердит на ухо, что я бездарна. Я вижу, как с его помощью отчим подбирается ко мне все ближе и ближе. Если завтра магия не пробудится, он окончательно назовет меня безумной, опасной и, думаю… запрет в башне, куда ведет только один путь — лестница из его покоев. Поэтому у меня только один выход — бежать.
