Это сообщение проскочило в паузе между двумя музыкальными номерами (точнее, это был один и тот же номер, прерванный на половине). Пронеслось как бы между прочим, «по касательной» к сознанию слушателей. Сказанное диктором тут же забылось, и выступление оркестра продолжалось как ни в чем не бывало
Но вот последовала вторая перебивка музыкального номера, затем третья, четвертая!.. Темп нарастал, сообщения становились все более сенсационными, и скоро слушатели начисто забыли об оркестрантах. Вот корреспондент радиовещательной корпорации Си-би-эс («Коламбиа бродкастинг систем») возбужденно сообщил о падении гигантского метеорита близ деревни Гроверс-Милл, в восьми километрах от Принстона. Следующее сообщение — это уже репортаж с места происшествия: огромный кратер, человеческие жертвы, толпы любопытных, энергично разгоняемые местными полицейскими и добровольцами. И наконец, прозвучало нечто из ряда вон выходящее: «метеорит» оказался на поверку металлическим цилиндром, крышка которого начала медленно отворачиваться и…
Знакомые с романом Герберта Уэллса хорошо помнят, что последовало дальше. Но те, кто в тот октябрьский вечер, затаив дыхание, слушали «репортаж» из Гроверс-Милл, как бы начисто забыли прочитанное: там в книге — ушедшая в историю викторианская Англия, а сообщали о вторжении марсиан, происходящем прямо под носом, сейчас!
Репортаж тем временем продолжался. Интервью корреспонденту дали фермер, в чьих владениях упал «метеорит», солдат (после демонстрации марсианами их боевой техники местные власти немедленно вызвали в Гроверс-Милл регулярные войска), затем снова тот самый профессор из Принстона, за ним — офицер, возглавивший прибывшие подразделения армии… И вот по радио с обращением к населению выступил не кто иной, как министр внутренних дел! Какая тут фантастика…
Итак, сбылось невольное предсказание Чарлза Форта: в штате Нью-Джерси, недалеко от Принстона, высадились марсиане! Последствия вторжения, судя по сообщениям радио, были ужасны: тысячи погибших, дезорганизованные, перепуганные марсианскими «лучами смерти» солдаты, разрушенные коммуникации, дороги, заполненные толпами беженцев. И это вместо мирного субботнего вечера!
На исходе репортажа марсиане взорвали здание радиостанции Си-би-эс. Три четверти часа слушатели не отходили от своих приемников, следя за нарастающим потоком все более ужасных новостей (речь идет о тех, у кого достало мужества усидеть у радиоприемников). Но когда в эфире прозвучал грохот взрыва, а спустя какое-то время одинокий, голос тревожно оборвался на фразе; «Эй, есть тут кто-нибудь? Есть тут…» — не выдержали и самые «твердокаменные».
Еще успел выступить перед микрофоном принстонский профессор, были и другие интервью, но всего этого уже, по всей видимости, никто не слышал.
Началось неописуемое. Тысячи мужчин и женщин бились в истерике, сходили с ума, пытались покончить с собой. Матери хватали детей, мужчины грузили все, что успели взять из ценных вещей, на автомашины и, забыв даже запереть входную дверь, мчались неведомо куда. Подальше от городов, от наступающих марсиан — в леса, на запад, лишь бы укрыться от катившегося по пятам ужаса! Телефоны в полицейских участках, в правительственных: учреждениях и. больницах трезвонили не умолкая (в ту ночь телефонные линии по всей стране были перегружены впятеро больше обычного). Те, кто верил в бога, молились, многие же, разуверившись окончательно в чем бы то ни было, истерически приветствовали наступление судного дня. «Если мы допустили приход к власти в Германии нацистов, значит, миру все равно крышка» (это из интервью, взятого позднее у свидетеля паники).
На следующий день газета («Нью-Йорк тайме» писала: «В Ньюарке в одном только квартале более Двадцати семей выскочили из домов с промокшими от слез носовыми платками и марлевыми повязками на лицах — как будто началась газовая атака… В Нью-Йорке люди укрывались в близлежащих лесах и парках. Тысячи обезумевших в США и Канаде обрывали телефоны полиции и умоляли о помощи; многие просили совета, что и как делать в связи с высадкой марсиан».
В Питсбурге женщина пыталась покончить с собой. В Сан-Франциско какой-то доброволец-вояка с оружием в руках грозился пробраться в помещение арсенала, чтобы как следует показать «этим, с Марса». В Провиденсе истерический женский голос по телефону требовал от мэра отключить весь свет в городе, чтобы марсиане не заметили Провиденс и прошли мимо. В Бостоне многочисленные свидетели сообщали о пожарах и чудовищных разрушениях…
И никто не обратил внимания, что по радио передали всего лишь инсценировку того самого научно-фантастического романа, о котором мы только что говорили.
Как же так? Ведь поутру многие наверняка просматривали газету, в которой черным по белому значилась радиопьеса по роману Уэллса «Война миров». Но не вспомнили.
Далее. Во время трансляции диктор трижды — в самом начале передачи, в середине и в конце ее — произнес совершенно отчетливо: «Дамы и господа! Радиовещательная корпорация „Коламбиа“ рада представить вам… инсценировку романа Герберта Джорджа Уэллса „Война миров“.» Но не услышали.
Наконец, сама передача изобиловала деталями, которые должны были заставить задуматься. Марсиане стартовали со своей родной планеты, преодолели расстояние в сотни миллионов километров, приземлились, развернули боевые порядки, разбили воинские соединения землян, разрушили коммуникации, деморализовали огромные массы населения Восточного побережья США, оккупировали значительную территорию — и все это за три четверти часа! Но никто не задумался.
Не вспомнили, не услышали, не задумались…
«Магическое это слово — статус. К несчастью, мы готовы поверить почти всему, если сообщение исходит из уст признанного авторитета. Слушавшие передачу полностью доверяли сводкам новостей, так как общеизвестно, что объяснения по радио не делаются кем попало. Те же слушатели вспомнили выступление госсекретаря США, хотя, по правде сказать, в передачу включили выступление вымышленного „министра внутренних дел“ — и всего-то (правда, актер, читавший текст, слегка подражал голосу Рузвельта)… Вместо того чтобы слушать радиоприемники, американцы в тот вечер воспринимали совсем иное. То, что уже было сформировано в их сознании».
Это пишет один из невольных виновников происшедшего — американский сценарист Говард Кох в книге «Передача, вызвавшая панику», вышедшей в 1978 году. Именно его инсценировку «Войны миров» осуществил на радио вечером 30 октября 1938 года молодой режиссер, по странному стечению обстоятельств носивший фамилию Уэллс, Орсон Уэллс. Второй Уэллс нашего повествования.
Замысел, конечно, был предерзкий: разыграть старый сюжет на новый лад, превратить фантастический роман в репортаже места реальных событий. И дату — вечер 30 октября — тоже выбрали с умыслом: канун Дня всех святых, традиционный американский, праздник шуток и розыгрышей «Хэллоуин»!
Представить себе последствия «радиошутки» в те дни, естественно, никто не мог; к тому же авторы передачи как бы умыли руки, открыв ее дикторским текстом, который я на этот раз приведу полностью: «Дамы и господа! Радиовещательная корпорация „Коламбиа“ рада представить вам Орсона Уэллса и труппу „Меркьюри-театра на открытом воздухе“ в инсценировке романа Герберта Джорджа Уэллса „Война миров“.» Однако результат превзошел все ожидания.
На следующий день газеты обошел снимок обескураженного Орсона Уэллса, атакуемого репортерами. На лице у героя дня написано даже не изумление — ужас, искренности которого можно поверить: молодого режиссера и других участников сенсационной передачи чуть было не линчевала возбужденная толпа, а в судах уже завертелись маховики многомиллионных дел, заведенных по искам жертв уэллсовской «шуточки»…[1] К счастью, вскоре гнев толпы поутих, а Орсон Уэллс превратился в национальную знаменитость.
Чуть позже массовой паникой, возникшей в результате радиоинсценировки, заинтересовались ученые-социологи, психологи и психиатры. Под руководством профессора Хэдли Кантрила из Принстонского университета группа специалистов провела детальное исследование источников и последствий массового психоза (благо «событие» произошло недалеко, под боком). Результатом этих исследований явился сборник статей «Вторжение с Марса», вышедший прямо по горячим следам, в 1940 году.
И тут мы подходим к самому интригующему моменту в истории двух Уэллсов. К ее, можно сказать, главной тайне.
Сначала в газетах мелькали такие оценки: тысячи человек, поддавшихся панике. Потом в результате расследования полиции и федеральных служб это количество оценивалось уже пятизначными числами. Но, профессиональнее всех подошедшая к делу, группа профессора Кантрила получила оценки, вообще не укладывающиеся в голове: примерно 1,2 миллиона человек!
