Читаем без скачивания Киропедия - Ксенофонт

— Если эта добыча, дедушка, тебе не нужна, то прошу тебя отдать ее мне, чтобы я мог разделить ее среди сверстников.

— Бери ее, а также и все остальное, сколько захочешь, и раздавай всем, кому тебе заблагорассудится, мой мальчик, — ответил Астиаг. Кир раздавал мясо убитых им животных сверстникам и говорил при этом:

— Друзья, какими же пустяками мы занимались, когда охотились на зверей в парке! Ведь такая охота, мне кажется, подобна охоте на связанных животных. Место здесь ограниченное, а сами животные тощие и шелудивые; иные из них даже хромые, со сломанными рогами. Напротив, какими могучими, красивыми и жирными показались мне те звери, которые пасутся в горах и на лугах! Олени, будто окрыленные, прыгали до самого неба, кабаны неустрашимо мчались вперед, подобно мужественным воинам. Они были такой величины, что невозможно было промахнуться.

Даже убитые, они казались прекраснее, чем плененные живые. А вам разрешат отцы отправиться на охоту? — спросил Кир.

— Они легко отпустят нас, если разрешит Астиаг.

— Кто же замолвит за вас слово перед Астиагом?

— Ты лучше всех других сможешь уговорить Астиага, — сказали они.

— Но, клянусь Зевсом, — отвечал Кир, — я сам не знаю, что со мной произошло, потому что я совершенно не в состоянии сказать что-либо деду или поднять на него глаза, как равный с равным. Если так пойдет далее, — добавил он, — то боюсь, как бы мне совсем не превратиться в ничтожество или глупца. А вот когда я был ребенком, то говорил, мне кажется, очень смело и свободно.

— Но ведь это будет совсем постыдным, если ты не найдешь в себе силы вступиться даже за нас в случае какой-либо нужды, и мы будем вынуждены просить кого-нибудь другого.

Услышав это, Кир почувствовал себя уязвленным и молча ушел, дав себе слово быть смелее. Он направился к Астиагу, обдумывая по дороге, как придать своей просьбе самый безобидный характер и добиться для себя и для своих друзей того, о чем они просили. Придя к Астиагу, он начал свою речь такими словами:

— Скажи мне, дедушка, если кто-нибудь из твоих рабов убежит от тебя и ты его поймаешь, как ты с ним поступишь?

— Закую в кандалы и заставлю работать, только и всего, — ответил дед.

— А если он вернется назад по своей воле, что ты с ним сделаешь?

— Что же с ним сделать, как не отстегать бичом, чтобы он впредь не бегал? А потом я заставлю его служить по-прежнему.

— Тогда, дедушка, тебе надо приготовить бич, чтобы отстегать меня. Ведь я замыслил сбежать от тебя вместе с друзьями на охоту, — сказал Кир.

— Ты прекрасно сделал, что предупредил меня, — ответил Астиаг. — Отныне я запрещаю тебе выезжать из дому. Хорош бы я был, — добавил Астиаг, — если ради какой-то дичи потерял бы сына своей дочери, как дурной пастух.

Услышав эти слова, Кир подчинился решению деда и остался дома. От огорчения он стал молчаливым и грустным и в таком состоянии проводил все дни. Астиаг, однако, заметил, насколько сильно удручен его внук, и, желая доставить ему удовольствие, взял его с собой на охоту. Царь собрал множество людей, пеших и конных, на эту охоту, и не только взрослых, но и детей. Загнав зверей в такие места, куда могли проникнуть всадники, Астиаг отдал свое царское распоряжение, чтобы никто, кроме Кира, не смел убивать зверей, пока Киру не наскучит это занятие. Но тот воспротивился такому приказу деда и сказал:

— Если ты хочешь, дедушка, чтобы охота доставила мне удовольствие, разреши и всем моим сверстникам преследовать зверя и состязаться в искусстве охоты, чтобы каждый смог показать, на что он способен.

Астиаг согласился и, стоя на месте, стал смотреть, как мчатся охотники за добычей, обгоняя друг друга и поражая зверей дротиками. Он радовался, наблюдая за внуком, уже не сдерживавшим своих чувств от наслаждения, которое доставляла ему охота: Кир кричал, подобно благородной гончей, преследующей зверя. Астиаг слушал, как Кир окликает по имени каждого участника охоты, и был доволен, наблюдая, как он насмехался над одними и хвалил других, не проявляя при этом ни малейшего чувства зависти. С охоты Астиаг вернулся, добыв много зверей. Она доставила его душе столько радостных переживаний, что впоследствии он всегда, как только представлялась возможность, ездил на охоту с Киром, беря с собой большую свиту, в том числе и мальчиков, чтобы доставить Киру удовольствие. Так Кир проводил время, принося всем окружающим радость, совершая добрые поступки и ни одного дурного.

Около того времени, когда Киру исполнилось пятнадцать или шестнадцать лет, сын ассирийского царя пожелал накануне своей свадьбы сам отправиться на охоту. Он прослышал, что в пограничной области, разделявшей ассирийское и мидийское царства, водится множество непуганой дичи (со времени недавней войны там никто не охотился). Отправившись туда, он взял с собой множество всадников и пельтастов,[32] чтобы охотиться без опаски. Они должны были также выгонять дичь из зарослей на равнины, удобные для охоты. Прибыв на место, где у ассирийцев находились пограничные посты, охранявшиеся стражей, он расположился лагерем, чтобы приготовить ужин; с зарей следующего дня он намеревался начать охоту. Когда наступил вечер и выступивший из города отряд пеших и конных воинов прибыл на смену находившейся там стражи, сыну ассирийского царя показалось, что у него собралось большое войско. Получилось так, что в одном месте соединились два отряда стражи, да и сам он прибыл с большим отрядом всадников и пехотинцев. Тут ему пришла в голову мысль, не лучше ли будет вторгнуться в Мидию с целью грабежа: дело это принесет, пожалуй, гораздо больше славы, нежели охота, да и скота можно будет добыть большое количество. Встав рано поутру, он повел войско в Мидию, оставив пехотинцев на месте для охраны пограничных постов. Сам он вместе со своими всадниками поскакал к пограничным постам мидян и остался там, имея при себе большую и лучшую часть отряда, чтобы помешать пограничным постам мидян оказать сопротивление. Оставшуюся часть своих всадников он разбил на отряды по, филам[33] и разослал эти отряды в разные места, приказав забирать в плен всех, кого они встретят, и гнать к нему. Те так и сделали.

Когда Астиагу сообщили, что в страну вторгся неприятель, он выступил к границе с имевшимся у него войском. С ним отправился и его сын, возглавлявший конницу, находившуюся в строю. Всем остальным мидийским воинам был отдан приказ собираться в поход.

Когда мидяне увидели множество ассирийцев, выстроившихся в боевом порядке, и спокойно стоявших всадников, они тоже встали.

Кир, со вниманием следивший за тем, как одни воины отправляются в поход, а другие спешно готовятся к выступлению, отправился в поход и сам, впервые надев свое вооружение. Он не верил своему счастью — так страстно мечтал он надеть его когда-нибудь. Оно было прекрасно и очень ловко сидело на нем, так как дед приказал изготовить его по мерке. Надев свой доспех, Кир прискакал к деду. Астиаг удивленно спросил, кто разрешил ему приехать, но тем не менее позволил остаться в его свите. Когда Кир увидел большое количество всадников противника, он спросил:

— Дедушка, те всадники, что так спокойно сидят на своих конях, это и есть войска противника?

— Да, это враги, — отвечал Астиаг.

— А те, кто разъезжают там на своих конях, тоже враги?

— И те, конечно.

— Но, клянусь Зевсом, — сказал тогда Кир, — ведь эти негодяи на своих клячах увозят наше добро! Разве не следует нашим воинам сейчас же ринуться против них?

— Разве ты не видишь, мой мальчик, — отвечал Астиаг, — какое множество всадников там выстроилось? Если мы их сейчас атакуем, они нас окружат; ведь наши главные силы еще не подошли.

— Но если ты станешь, стоя на месте, ожидать пополнения, — возразил Кир, — стоящий против нас противник, опасаясь удара, не тронется с места. А занимающиеся грабежом воины врага тотчас же бросят свою добычу, как только увидят, что на них нападают.

Когда Кир это сказал, Астиаг подумал, что тот дает дельный совет. Удивляясь про себя уму и здравомыслию Кира, царь приказал своему сыну взять отряд всадников и атаковать противника, занятого грабежом. «Сам я, — добавил Астиаг, — двинусь в атаку против остальной части неприятельского войска, если они сделают попытку напасть на тебя, чтобы ее отвлечь».

Выполняя полученный приказ, Киаксар с отрядом отборных всадников, сидевших на лучших конях, напал на противника. Кир, увидев, как они устремились на врага, тоже поскакал вперед. Скоро он оказался впереди всех, за ним следовал Киаксар, другие тоже старались не отставать.

Занятые грабежом враги, как только заметили их приближение, тотчас обратились в бегство, бросив добычу. Но группа всадников во главе с Киром отрезала им путь к отступлению. Захваченных в плен они убивали на месте. Во всех этих делах первым был Кир. Сумевших прорваться ассирийцев мидяне преследовали по пятам, не давая им убежать. Как благородная, но неопытная гончая бросается на кабана, так и Кир рвался вперед, стремясь уничтожить окруженных врагов и не думая ни о чем ином.