В ее голосе послышалась тоненькая плаксивая нотка.
– Надежда Антоновна! – совсем уж сурово сказала Светлана. – Взрослые люди имеют право… иногда… выпить рюмку водки. Ты когда-нибудь видела папу пьяным?
– У дяди Толи на дне рождения, – мгновенно ответила Надя.
Светлана очень красноречиво посмотрела на меня. Я виновато развел руками.
– Все равно, – сказала Светлана. – Ты не вправе применять волшебство к маме и папе. Я никогда себе такого не позволяла!
– А папа?
– Папа тоже. И повернись немедленно! Я с твоей спиной разговариваю?
Надя повернулась. Упрямо поджала губки. Задумалась, прижав палец ко лбу. Я едва сдержал улыбку. Маленькие дети обожают копировать такие жесты. И их ничуть не смущает, что, уперев палец в лоб, размышляют только герои мультиков, а не живые люди.
– Ладно, – сказала Надя. – Извините меня, пожалуйста, мама и папа. Я больше не буду. Я все исправлю!
– Не надо исправлять! – воскликнула Светлана.
Но было уже поздно. Вода, которая оказалась в рюмках вместо водки, внезапно превратилась обратно в водку. А может быть, и в спирт.
Прямо у нас в желудках.
Я почувствовал, как в животе будто маленькая бомба взорвалась. Крякнул и стал наворачивать почти остывшую картошку.
– Антон, скажи ты хоть что-нибудь! – воскликнула Светлана.
– Надя, если бы ты была мальчиком, то получила бы сейчас ремешком по попе! – сказал я.
– Как мне повезло, что я девочка, – ничуть не испугавшись, ответила Надюшка. – Па, а что не так? Вы же хотели водки выпить. Вот вы ее выпили. Она уже у вас внутри. Ты же сам говорил, что водка невкусная, так зачем ее пить ртом?
Мы со Светланой переглянулись.
– Нечем крыть, – резюмировала Светлана. – Пошла я чемодан тебе собирать. Такси вызвать?
Я покачал головой:
– Не надо. Семен подвезет.
Даже поздним вечером кольцевая дорога была забита. Впрочем, Семен этого словно бы и не замечал. И я даже не знал, просчитывал он линии вероятности либо просто вел машину на своих инстинктах водителя со столетним стажем.
– Зазнался ты, Антон, – бурчал он, не отрывая взгляд от дороги. – Нет бы сказать Гесеру – никуда один не полечу, напарник мне нужен, командируй со мной Семена…
– Ну откуда мне было знать, что ты так Шотландию любишь?
– Как откуда? – возмутился Семен. – Я же тебе рассказывал, как мы в войну в Севастополе-то с шотландцами схватились!
– А не с немцами? – неуверенно поправил я.
– Нет, с немцами это потом, – отмахнулся Семен. – Эх, были люди в наше время… пули над головой свищут, ядра летят, у Шестого бастиона рукопашная… а мы как дураки магией друг друга лупим. Два Светлых Иных, только он с английской армией пришел… Как он мне в плечо-то, Копьем Страдания… А я его Фризом – да и заморозил от пяток до шеи!
Он довольно крякнул.
– И кто победил? – спросил я.
– Ты историю не помнишь, что ли? – возмутился Семен. – Мы, конечно. А Кевина я пленил. Потом к нему в гости ездил. Ну, уже в двадцатом веке… в одна тысяча девятьсот седьмом… или восьмом?
Он рванул руль, обгоняя спортивный «ягуар», и крикнул в открытое окно:
– Сам тормоз и обалдуй! Еще ругаться будет…
– Ему перед девушкой неудобно, – пояснил я, глядя на исчезающий позади «ягуар». – На какой-то старой «волге» – и так подрезали.
– Перед девушкой не в машине надо похваляться, – мудро изрек Семен, – а в постели. Там последствия ошибки более обидны, но менее трагичны… Эх. Ты это… если туго будет, то звони Гесеру, проси меня на помощь прислать. Завязки как-никак. К Кевину зайдем, посидим, виски выпьем. Из его винокурни, между прочим!
– Хорошо, – пообещал я. – Чуть прижмет – сразу попрошу тебя приехать.
За кольцевой стало спокойнее. Семен поднажал (никогда не поверю, что под капотом разъездной «волги» стоит штатный движок ЗМЗ-406), и через пятнадцать минут мы подъезжали к Домодедово.
– Эх, какой сон замечательный мне сегодня снился! – выруливая на стоянку, произнес Семен. – Еду я по Москве, почему-то на раздолбанном фургоне, рядом еще кто-то из наших… И вдруг вижу – на дороге стоит Завулон. Почему-то одет как бомж. Я газую и пытаюсь его задавить! А он – хренась! И барьер ставит! Нас подкидывает в воздух, делаем сальто и перескакиваем через Завулона. Едем дальше.
– Что ж ты не развернулся? – съязвил я.
– Спешили мы куда-то, – вздохнул Семен.
– Пить надо меньше, чтобы такие сны не беспокоили.
– А они меня вовсе не беспокоят, – обиделся Семен. – Наоборот, понравилось. Словно сцена из какой-то параллельной реальности… дьявол!
Он резко затормозил.
– Скорее его полномочный представитель… – сказал я, глядя на шефа Дневного Дозора. Завулон стоял на парковке, именно там, куда собирался вырулить Семен. И приглашающе махал нам рукой. Я сказал: – Может, сон в руку? Попробуешь?
Но Семен не был расположен к экспериментам. Очень плавно подал вперед, Завулон посторонился, дождался, пока мы встали между грязным «жигуленком» и старым «ниссаном», после чего открыл дверь и уселся на заднее сиденье.
Тому, что блокировка двери не сработала, удивляться не приходилось.
– Вечер, дозорные, – негромко сказал Высший Темный.
Мы с Семеном переглянулись. И снова посмотрели на заднее сиденье.
– Скорее уж ночь, – сказал я. Как бы там ни было, пусть Семен и в тысячу раз опытнее, но переговоры придется вести мне. Как старшему по Силе.
– Ночь, – согласился Завулон. – Ваше время. В Эдинбург?
– В Лондон.
– А потом в Эдинбург. Расследовать дело Виктора Прохорова.
Врать не имело смысла. Врать вообще невыгодно.
– Да, разумеется, – сказал я. – Вы против, Темный?
– Я – за, – ответил Завулон. – Я почти всегда «за», как ни странно.
Он был в костюме, при галстуке – только узел распущен и верхняя пуговица на рубашке расстегнута. Сразу видно: человек то ли в бизнесе, то ли на госслужбе… Впрочем, ошибка тут началась бы уже со слова «человек».
– Тогда что вам нужно? – осведомился я.
– Хочу пожелать вам счастливого пути, – невозмутимо сказал Завулон. – И удачи в расследовании убийства.
– Вам-то это зачем? – спросил я после неловкой паузы.
– Леонид Прохоров, отец усопшего, двадцать лет назад был определен как Иной. Сильный Темный Иной. К сожалению, – Завулон вздохнул, – он не захотел проходить инициацию. Остался человеком. Но с нами продолжал поддерживать хорошие отношения, иногда по мелочам помогал. Это не дело, когда сына твоего приятеля убивает какой-то мелкий взбесившийся кровосос. Найди его, Антон, и поджарь на медленном огне.
Семен при моем разговоре с Гесером не присутствовал. Но что-то о Леониде Прохорове знал – судя по тому, как в замешательстве почесывал плохо выбритый подбородок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
