Читаем без скачивания Полумесяц над мирем - Евгений Токтаев

Знаменитый пират Вибору приблизил, а вскоре после битвы при Джербе решил использовать Диего (которому к тому времени уже перевалило хорошо за тридцать) на полную катушку и внедрил в свиту Дориа. Телохранителем. Насильно. Дабы всегда, денно и нощно иметь пригляд за Джанандреа.

Первое время Дориа отчаянно пытался избавиться от Виборы. Убить его открыто он не мог, ибо Улуч Али все равно бы об этом узнал и скорее рано, чем поздно. И тогда слишком многие уважаемые господа в Испании, Генуе и Венеции пожелали бы генерал-капитана колесовать. Джованни Андреа Дориа было что скрывать, тайны он свои оберегал тщательно, успешно отправляя на тот свет опасных посвященных. Вот только до бейлербея Алжира дотянуться не мог.

Может, отравить? Нет, тоже не выход. Улуч Али не интересны доказательства того, что Вибора умер от болезни. Умер и умер. Ты, Дориа, тоже сейчас умрешь.

Кондотьер старался не поддаваться унынию и сделал ставку на горячую кровь мориска. Пусть он «сам» нарвется. Чтобы с кучей свидетелей. Месяца не проходило, чтобы Дориа не подстроил своему телохранителю какую-нибудь дуэль. Проверка Диего на прочность продолжалась год. За это время он отправил к праотцам полторы дюжины бретёров и научился держать себя в руках. Если раньше Вибора имел весьма смутное представление о том, какие же качества в первую очередь нужны телохранителю, то через год службы все их приобрел в полной мере. Действительно стал настоящим телохранителем – немногословным, внимательным, замечающим любую мелочь, и не реагирующим на оскорбления и словесные выпады в собственный адрес. Сжатая пружина. Впрочем, к тому времени желающих оскорбить Вибору словом или действием практически не осталось.

Так Диего Вибора стал охранять Джанандреа Дориа от необдуманных поступков в отношении империи османов и берберского берега. Сказать по правде, опека вышла для Дориа необременительной. Улуч Али практически не напоминал о себе, а Вибора служил, как обычный телохранитель. Генерал-капитан уже давным-давно перестал вздрагивать при виде мавританской рожи у дверей своих покоев и жил себе припеваючи. До сего дня.

О чем Андретти говорил с Дориа, телохранитель не слышал. Он стоял у дверей, скрестив руки на груди и пару раз завернул слуг, пытавшихся доложить, что генерал-капитана ждут на обед в губернаторском дворце, где разместилась ставка главнокомандующего (сам Дориа, на время стоянки флота в Мессине, занял особняк неподалеку, чуточку скромнее).

Прошло не более получаса. Дверь отворилась, и на пороге возник рыжебородый венецианец. Он задержался рядом с Диего и, не взглянув на него, бросил:

– Сегодня вечером, как сдашь дежурство Марио, отправишься пропустить стаканчик в таверну «Под трезубцем». В порту спросишь, где это.

Не задержавшись более ни на минуту, венецианец удалился. Диего даже не успел удивиться тому, что Андретти знает имя его напарника. Генерал-капитан вышел из кабинета только через час. Был он бледен и на Диего даже не взглянул.

Освободившись, Вибора отправился в порт, где, после недолгих поисков, обнаружил названную таверну. Андретти поджидал его в самом дальнем от камина углу.

– Не ожидал увидеть вас, эфенди, – негромко проговорил Диего.

В бороде Алессандро ни один волосок не дрогнул.

– Еще раз так меня назовешь, и твой труп никогда не опознают.

Диего усмехнулся. Придвинул к себе кувшин. Взболтнул. На столе возле рук венецианца стоял стакан. Один.

– Хозяин? Еще стакан! И вина! – щелкнул пальцами мориск.

– Там есть, – сказал Гассан-эфенди.

– На один глоток.

– Ты грешник.

– Не более, чем вы, мессир. Я ожидал увидеть Джафара. Почему господин…

– Без имен, – поспешил напомнить венецианец.

– …господин прислал вас?

– Это не твоего ума забота. Твое дело – проткнуть шпагой того, кого укажут.

Диего хмыкнул.

– Я уже несколько лет никого не протыкал.

– Охрана Дориа необременительна? – со смешком поинтересовался венецианец.

– Вот именно. Я скоро скисну без дела. Без настоящего дела. Неужели для пригляда за ним нельзя было приставить того же Джафара?

– Его зовут, господин де Сан-Мартан, – процедил Гассан-эфенди, – одно дело, когда француз появляется в Генуе и совсем другое, когда здесь, на Сицилии, во владениях испанской короны.

Вибора кивнул. Да, действительно, появление здесь бывшего француза, а ныне еще одного правоверного на службе Улуч Али привлекло бы излишнее внимание.

– Так что случилось? – спросил телохранитель.

– Что случилось? – удивился Гассан, – ты прибыл сюда на галере, пушки которой направлены против знамени пророка и еще спрашиваешь, «что случилось»?

– Теперь вы заговариваетесь, мессир, – невозмутимо напомнил Диего.

Венецианец непроизвольно оглянулся.

– Вы слишком напряжены, – сказал Диего, – расслабьтесь. На нас никто не смотрит.

Гассан пригладил рыжую бороду.

– Я получил задание, – негромко сказал венецианец, – развалить «Лигу». И ты мне поможешь.

– Непременно, – спокойно заявил Диего, – сейчас ребят из-за угла свистну, развалим, что угодно.

– Ты что-то стал очень разговорчивым.

– Это потому, что живу среди вас, итальянцев, а вы никогда не закрываете рта.

– Ладно, хватит пустой болтовни. К делу. Надо убрать одного человека.

– Кого? – лениво спросил Диего, глядя на камин.

– Одного из старших венецианских офицеров. Агостино Барбариго.

Диего присвистнул.

– Это непросто.

– Почему?

– Потому что Барбариго, в отличие от своего начальника, очень редко сходит на берег.

– Я смотрю, ты хорошо ориентируешься в обстановке, – похвалил Гассан, – молодец.

– Почему именно он?

– Потому что дож Венеции Альвизе Мочениго приложил очень много сил к созданию «Лиги» и не хочет, чтобы она распалась из-за вспыльчивости Веньера. Барбариго не просто заместитель командира эскадры. Он – ответственный за согласование действий с союзниками. С генуэзцами в первую очередь. Всем известно, как Веньер относится к генуэзцам.

– Понятно, – Диего кивнул.

– Что тебе понятно?

– Убьем Барбариго – Веньер развалит «Лигу».

– Не так все просто, – поморщился Гассан, – само по себе убийство ничего не даст. Нужно, чтобы Веньер заподозрил не врага, а кого-то из своих союзников.

– Генуэзцев?

– Именно.

– А конкретно, Дориа?

– Желательно.

Венецианец и мориск проговорили еще час, обсуждая план действий, и на следующий день приступили к его воплощению, но не так-то все просто оказалось на деле.

В подготовке и наблюдении за близкими к Барбариго офицерами прошло десять дней. Если бы задача стояла – просто убить Агостино, исполнить ее не составило бы никакого труда. Барбариго регулярно присутствовал на совещаниях командования, обычно заканчивавшихся очень поздно, после чего возвращался в порт в сопровождении небольшой свиты. Арбалетный болт в спину и вся недолга. Вот только это не имело смысла.

Время, остававшееся до выступления флота, стремительно утекало, как вода из разбитого кувшина. Дон Хуан объявил, что флот отправляется к берегам Греции пятнадцатого сентября. Осталось два дня.

– Смотри, свободно. Давай здесь сядем.

Двое испанских солдат заняли столик возле камина. То, что это солдаты и притом испанцы, легко определялось по широким красным кушакам и нарукавным лентам, белым с красным крестом Святого Андрея.

– Хозяин! Принеси выпить. Ну и поесть. Что там у тебя найдется? – окликнул трактирщика один из испанцев, молодой человек, не старше двадцати пяти, светлокожий, слегка сутуловатый, одетый в цвета гарнизона Мессины.

– Есть бараньи отбивные, – ответил трактирщик.

– Подавай.

Солдат повернулся к своему товарищу, похожему на него лицом. Тот выглядел моложе и еще не обзавелся золотистой бородкой, по примеру той, которая украшала лицо старшего.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Родриго. Давай, рассказывай, как ты здесь оказался.

– Да вот, решил последовать за тобой, завербовался в солдаты. Дома шаром покати, отец едва сводит концы с концами. Бедняки не могут заплатить за лечение, а к дворянам теперь совсем редко приглашают: отец стал много пить и недавно уморил двух пациентов. Потащили в суд. К счастью удалось доказать, что те были неизлечимы.

Родриго отпил вина и продолжил:

– Там я просвета не вижу, а здесь пообещали хорошую плату.

– Хорошую плату… – хмыкнул старший, – на Сицилии ты хорошей платы не дождешься.

– Но мы же идем воевать с турками.

– Вы идете, – вздохнул старший, – а я остаюсь тут гнить. Знал бы ты, как мне уже надоело гонять по кабакам дебоширов и пьяниц… Хорошо заработать сейчас можно только во Фландрии.

– Или в Морее, когда мы разгромим турецкие порты. Присоединяйся к нам, Мигель! – с жаром предложил младший, – будем сражаться рука об руку.