Подпоручик Збиковский, — бесстрашный рыцарь, поляк, страстно любивший Россию и Полк, бросается, во главе своей роты на бьющий в упор пулемет, убивает пулеметчика и падает сам, застреленный германским офицером.
Здесь пленных не брали.
Вторая, а за ней, с размаху, и третья линия взяты.
Отступление неприятеля временно обращается в бегство. — И в тылу слышно, как с фронта полка, сквозь победное ура доносятся крики «кавалерию вперед», «кавалерию вперед». — Но либо эти крики были преждевременны, либо не были услышаны кем надо.
***
Тяжело раненый штыком взводный 8-й роты Константин Черкашин явился на перевязочный пункт у крайних слева Трыстеньских хат, доложил своему раненому ротному командиру Подпоручику Барковскому, что рота взяла вторую линию, наскоро перевязался и испросил разрешения отправиться в тыл за носилками.
***
Все изложенное свершилось, по-видимому, к 2 ч. дня, — более точных определений времени источники не дали, — и этим рубежом во времени и захватом второй и третьей линий неприятельской позиции определилась, примерно, первая, но лишь вступительная, половина развивавшейся непрерывно атаки и страдной боевой работы Кексгольмцев. Но, прежде чем продолжать ее описание, необходимо, для понимания последующого, остановиться и дать короткий очерк общего развития боя на соседних участках слева и справа.
Капитан Сакс дает следующее определение действий на участке Л.-Гв. Петроградского полка:
«В час, назначенный для атаки, Петроградцы вышли из своих окопов, но продвинуться не могли, так как были встречены сильным фланговым огнем с участка против Кексгольмцев. К этому моменту атака последних еще не захватила той части позиции, которая фланкировала подступы к редуту; с другой стороны, самый редут оказался неразрушенным, а защитники его уцелевшими и, со свойственным германцам упорством, отражающими малейшее к нему приближение Петроградцев.
В этом фазисе боя ярко проявилась недостаточность тяжелой артиллерии. Одна 6-дм. гаубичная батарея, конечно, не могла справиться с задачей разрушения редута».
Одновременно с этим обнаружилось еще и следствие, несколько веерного вправо, направления атаки Кексгольмцев и их выдвижения от оставшихся на месте Петроградцев: образование между ними опасного разрыва. Об этом разрыве с началом наступления свидетельствуют прямо или косвенно (говоря об облическом вправо движении рот) многие участники боя, не отдавая себе отчета в том, что этот разрыв и тяга вправо были предопределены местами проходов в проволоке и усилены огнем в левый фланг 2-го б-на со стороны редута и участка вправо от него.
Разрыв и обличность были так сильны, что Подпоручику Барковскому, лежавшему на перевязочном пункте у западной окраины Трыстеня, бой на фронте Петроградцев представлялся происходящим «слева, позади», Волынец же Кривошеев говорит прямо: «атака (Петроградцев) захлебнулась… Кексгольмцы ушли вперед. Между ними и Петроградцами получился разрыв».
В сущности, этот момент обнаружения разрыва определил неудачу и тактическую бесплодность всего сражения: резервы, которые должны бы были идти немедленно для прорыва неприятельского расположения, волна за волной, на место сделавшого свое дело и тающего передового полка, были направлены на взятие передового редута и на заполнение разрыва.
Шт. — Капитан Сакс заканчивает:
«Когда выяснилось, что Петроградцы лобовым ударом не справятся с немцами, из резерва дивизии был выдвинут Л.-Гв. Литовский полк, с задачей охватить редут со стороны участка Кексгольмцев и выйти ему в тыл. 2-ой дивизион Бригады и 6-дм. батарея тем временем снова открыли ураганный огонь по редуту».
Л.-Гв. Литовский полк блестяще выполнил свою труднейшую задачу. — Выдвинувшись из леса через исходный участок 2-го б-на Кексгольмцев и пройдя через взятые этим баталионом австрийские окопы левее Трыстеня[14], Литовцы зашли во фланг и тыл редута и «атаковали его одновременно с Петроградцами, захватив гарнизон и пулеметы». Но «операция эта затянулась до 16 часов».[15]
Одновременно с выдвижением Литовцев, Л.-Гв. Волынский полк перешел на его место в дивизионный резерв. Почти одновременно же, Начальник Дивизии, лишившись возможности действовать на прорыв, начал расходование пакетами последнего резерва и выслал на поддержку Кексгольмцам 1-й б-н Л.-Гв. Волынского полка. Но командир баталиона Полковник Соколов свидетельствует, что, получив эту задачу около 13 ½ ч. дня, он отправился раньше баталиона в д. Трыстень, нашел там Командира 1-й Бригады Генерала Буковского и Полковника Барона Штакельберга, вышел вперед на разведку и, наконец, потеряв от огня около 12 человек, расположил свои роты на линии кол. Владимировка, лишь когда «начинало сильно смеркаться».[16]
Правее же Кексгольмцев, атака Гв. Стрелков, направленная на позицию неприятеля у д. Щурин, началась несколько позже, лишь после взятия Трыстеня и выдвижения на тот же Щурин Кексгольмцев, выходивших в тыл участка, атакуемого Стрелками.
В дальнейшем наступлении Стрелки продвигались быстро вперед, не давая неприятелю возможности снять с позиции артиллерию, захватывая при этом много орудий, пулеметов и пленных и направляясь по пятам бегущих австрийцев к берегам Стохода на линию д. Витонеж и высота 90,00 с выселками Витонеж.[17]
В один из моментов этого наступления Стрелковая артиллерия, приняв идущих в атаку бывших «австрийцев» за отступающих настоящих австрийцев, открыла огонь по соседям.
Правее Гв. Стрелков, на линии д. Немер, Рай-Место вел демонстративное наступление I Гв. Корпус, неся огромные потери под ураганным огнем немецкой артиллерии, но приковывая к месту неприятельские резервы и не давая им возможности поддержать участки, атакованные И-м Корпусом. Здесь особенно пострадали полки Л.-Гв. Гренадерский и Финляндский.
***
Возвращаемся к описанию непрерывной атаки и страдной боевой работы Кексгольмцев.
Время — около 14 ч.; 1-й и 2-й б-ны, взяв вторую и третью линии за Трыстенем, продолжают наступление: 1-й б-н Витковского, с Осиповым II и Ящевским, — на батареи у высоты 83,8 и на кладбище у Бабье, 2-й б-н Ядыгина, с Шелиным, раненым Кругликом и Меньшовым, — на мельницу за батареями между Владимировкой и Аполонией.
Неприятель, обойденный 1-м б-м с тыла на линии Щурин-Трыстень, которую должны атаковать Стрелки Императорской Фамилии, отходит на Щурин; Стрелки еще не подошли.
Командир Бригады Генерал Буковской и Барон Штакельберг с полковым адъютантом Подпоручиком ф. Эссеном и начальником связи Подпоручиком Свистовским — на южной окраине Трыстеня.
Видя, что передовые баталионы расходятся, а 1-й б-н подставляет правый фланг занятому неприятелем Щурину, Командующий полком выдвигает 15 р. с Вирановским и Марковским и 16 р. с Михаилом Давыдовым и Николаем Андржеевским правее 1-го б-на, 13 р. с Волощенко и ф. Ренненкампфом, 14 р. с Андреем Давыдовым и Архангельским и 10 р. с Вилькеном и Крыжицким — в разрыв между 1-м и 2-м б-нами. В общем, с понятными изгибами и зигзагами, отставаниями и выносами вперед, наступление полка продолжается веером, разворачивающимся на участок в 3 1/2 версты, в следующем порядке рот справа налево: 16, 15, 1-й б-н, 10, 14, 13, 2-й б-н; 9, 11 и 12 роты идут в резерве за еще открытым слева 2-м б-м; команды Сапер и пеших разведчиков — за правым флангом 1-го б-на.
Эта вторая часть наступления полка отнюдь не была, как представилось некоторым участникам боя на других участках, ни преследованием бегущего неприятеля, ни занятием без боя оставленных батарей. Это было лихим безудержным продолжением все той же атаки и страды и венчанием пехотной победы штыковыми схватками и взятием с боя восьми батарей, ценою новых тяжелых потерь.
***
Командир 1-го б-на Шт. Капитан Витковский направляет 2-ю роту Подпоручика Ящевского на батарею «Г» у высоты 83,8 и сам ведет за 1-й ротой Осипова 3 и 4 роты без офицеров. С северо-востока, от Щурина вскоре появляется густая цепь с пулеметами, идущая на выручку батарее. — Витковский атакует цепь с 3 и 4 ротами, опрокидывает ее и отбрасывает на Щурин. Справа приближаются 15 и 16 роты. 2-я рота Ящевского берет в штыки тяжелую батарею «Г», Ящевский, с размаха, бежит на полевую батарею «В», но падает смертельно раненый…
Спустя два дня, он говорил в дивизионном лазарете перед кончиной: «С такими солдатами легко было идти вперед, a после нам Бог помог, и мы взяли австрийскую батарею. А тяжело было… Встретили они нас картечью и сильным огнем прикрытия немцев. Многих покалечили, но все же не задержали…» Перед самой смертью он попросил борща, но есть уже не мог и усмехнулся: «Никогда я не думал, что съесть борщ труднее, чем взять батарею». Умирал спокойно, зная, что белый крест свяжет навсегда его имя с Полком.
Батальон, уже лишь с двумя офицерами, продолжал наступать, прошел батарею «В» и остановился перед д. Бабье.
