себя на мысли, что не хочу уходить.
– Я свожу тебя в него в другой раз...
Аммммм....Ээээ...
– Мне пропуск поставят, – помертвела, когда рука опустилась на талию и заскользила вниз по бедру. Саша чуть наклонился, и я ощутила, как подол юбки пополз вверх. Сердце стучало в груди так громко, что я боялась, он услышит его грохот. Пальцы коснулись тонкого черного капрона и заскользили вверх, отчего юбка с каждой секундой становилась короче.
Вопрос, что я делала второй свободной рукой? Не помню. Мало что помню. Все мысли тогда были сконцентрированы на этих простых плавных движениях, которые посылали по телу какие-то нереальные волны удовольствия.
Как только кончики пальцев коснулись края кружевной резинки чулок, на лице Саши заиграла плутоватая улыбка, и он согрел меня взглядом карих глаз. Хотя нет не совсем согрел. Обжег.
– А я всю пару гадал чулки или колготки.
Казалось бы, он узнал, что хотел, тогда почему руку не убирает?
– Вам было больше нечем заняться, Александр Николаевич?
Снова эта наглая улыбка засранца.
– Дел много, только мысли об одном. Мешают заниматься работой.
Сглотнула, почувствовав его дыхание на своей щеке. А ведь умный муд... человек.
Не полез целоваться.
Решил сначала прощупать почву. Соблазнить.
Сначала пальчиками по коже мурашки вызвал, потом щеки коснулся своим дыханием, и только потом, когда я совсем потерялась в пространственно- временном континууме, чуть прикусил мочку уха. Ну чтобы совсем выбить почву у меня из-под ног. И ведь получилось у него, гада!
Тело отказало, и чтобы обессиленной дурой не упасть ему в ноги, пришлось ухватиться за широкие плечи свободной рукой, и Саша тут же выпустил мое запястье, позволяя держаться за него крепче. Только вот зря он это сделал. Потому что затуманенный разум решил, что раз мне так хорошо, надо сделать еще лучше, и я безотчетно потянулась к его губам сама, ищущая как плавят мою кожу его горячие прикосновения.
И вот я уже любезно усажена на ближайшую парту, и его руки так же любезно задрали подол юбки-карандаш, чтобы было удобнее обхватывать талию Саши ногами, и губы очень любезно, но с долей дерзости отвечают на мои поцелуи. А может, это я отвечаю на его поцелуи, черт его знает, я уже запуталась, кто кого...
Глава 9
Очнулась, только когда кожу лизнул прохладный воздух. А это очень нехорошо. Настолько нехорошо, что оказалось, блузка давно отброшена в сторону и кажется, скоро наступит черед бюстика. Ну сами понимаете...
– Александр Николаевич! – не могла придумать ничего получше, кроме как назвать препода его полным именем.
Он промычал мне что-то в зацелованные губы и снова переключился на шею. И знаете что? Если бы аудитория, в которой мы закрылись, была спальней, я бы даже не стала вякать. А так...
Расставаться с девственностью на парте было бы очень грустно. Поэтому продолжала упорную борьбу с самой собой и с нашим обалдевшим преподом по экономике и праву.
– Александр Николаевич, хотя бы вы из нас двоих будьте мужиком! Прекратите этот кошмар.
Мне в шею довольно неделикатно прыснули от смеха, и я ощутила, как плечи Саши начинают подрагивать от хохота.
И это было на удивление забавно, его поцелуи превратились в щекотку и я постепенно начала смеяться и пытаться оттолкнуть его, но теперь уже по другой причине.
– Прекратить этот кошмар! – он откинул голову назад и теперь уже не скрывая расхохотался. По пустому кабинету его смех раскатился эхом, и я покосилась на дверь, боясь, что кто–то пройдет мимо и услышит. – Гореева, ты...
Новый приступ хохота не дал ему закончить. Саша снова заржал, а я поняла, что пора исправлять ситуацию, и возвращать себе в черепушку оброненные у двери мозги.
– Так, ладно...
Поправила соскользнувшие бретельки и нашарив рукой шифон, попыталась вывернуть тряпку, которая несколько минут назад была вполне приличной отглаженной блузкой.
– Никто еще никогда не называл мои поцелуи кошмаром! – Он все не унимался, и я начала думать, что в принципе, если он не отдаст ключ, неплохо будет выйти через окно. Подумаешь второй этаж...
– Ну ты даешь, блин...
Он кажется успокоился, и немного растерялся, заметив, что я уже стала похожа на обычного нормального одетого человека.
– Ты быстро. В армию что ли ходила?
Не буду же я рассказывать ему, что мы с Лилькой даже одевались на спор, кто вперед...
– Школа жизни, – сказала и тут же захотела откусить себе язык, слишком уж двояко прозвучало. И решив не развеивать иллюзию и немного постебаться, продолжила. – У соседа жена постоянно с работы раньше возвращалась, вот я и натренировалась.
Ну давай, смейся.
Но Саша как-то странно на меня посмотрел и вздохнул. Глянула на часы на запястье и застонала в голос.
– Блин, музей. Я же опоздала к чертям.
Вот знаете, такое странное чувство, когда не можешь придумать о чем говорить с этим человеком. Вроде и шутки шутишь, а он не в теме, и целоваться больше нельзя, слишком уж рьяно я выпрыгнула за рамки дозволенного.
Саша посмотрел на свои часы на запястье, и в глаза снова бросилась его татушка.
– Не так все и страшно. Если выедем сейчас, еще успеем на экскурсию. Экскурсия, Настя. Ау! Хватит залипать на его красивые руки!
– Да. Точно. Думаю мне пора.
Ломанулась к двери, будто за мной все черти ада гонятся, и один из них все– таки меня догнал и настойчиво и нагло отстранив за талию, сунул ключ в скважину.
– Просачиваться сквозь стены умеешь?
Бросила многозначительный взгляд на Сашу и закатила глаза. А он, открыв замок, но, не открыв дверь, снова притянул меня к себе и запечатлел на губах глубокий поцелуй.
