Я качаю головой:
— Ну и пусть арканит, если он предатель, нам такой не нужен…
— А если нет!? Если зря ты на него клевещешь? Дурость свою прекращай, послушай вон свои медитации и бред из головы выбрось! Хочешь дочь отца лишить? Забыла как мы с тобой жили?
Последний аргумент становится решающим! Мне нечего сказать. Конечно, я не хочу чтобы у моей девочки было такое же детство как у меня. И, конечно, я очень люблю Славу, не хочу его потерять, но мне так обидно, что моя мама даже не замечает, что мне действительно плохо, мне нужна ее поддержка, почему она не может быть со мной чуточку помягче.
Спор прерывает наш могучий доктор Егор Александрович, он без стука входит в палату, смотрит на мое зареванное лицо и недовольно хмурит брови.
— Что за шум в палате? Вы кто?! Что вы здесь делаете? — он в упор смотрит на маму.
Ой, что сейчас будет! Мне хочется закрыть глаза, мама не выносит такого тона и сейчас Егору Александрович не поздоровится.
— Я ее мать, Ирина Андреевна! А вы кто? — мама с вызовом смотрит на врача.
Глава 8
— Я Егор Александрович Соболев, врач Василисы и Евы. Это я спасал жизнь вашей дочери, которую вы сейчас зачем-то гробите своими воплями. Что вы творите?! Хотите чтобы у нее молоко пропало? Сами внучку потом выкармливать будете? — наверное и действующий вулкан заледенел бы от такого тона, но не моя мать.
Я все-таки зажмуриваюсь, ожидаю грома и молний, матушка моя в гневе очень страшна.
— Я разговариваю со своей дочерью так, как считаю нужным и между прочим, мой зять и ее муж Вячеслав Кротов, поэтому попрошу…
— А мне плевать кто ваш зять, здесь я оберегаю здоровье своей пациентки и если вы сами не уйдете я вас выведу собственноручно.
Мама совсем офигевшая от таких слов переводит взгляд на меня, ища поддержки, но я быстренько отворачиваюсь, пряча улыбку.
— Ну знаете! Ну подождите! Позовите заведующего! — голос ее срывается на фальцет.
И тут бабах! Контрольный выстрел!
— Я заведующий и владелец этой клиники — Егор складывает руки на груди и выпрямляется во весь свой богатырский рост.
Мама, как выброшенная на берег рыба, начинает багроветь и хватать ртом воздух. Я уже даже волнуюсь, не хватит ли ее удар от злости, но организм закаленный санаториями справляется с адреналиновым взрывом.
— Я этого так не оставлю! — кричит она в ярости.
— Прошу вас удалиться и впредь заходить в палату только с улыбкой и в добром расположении духа. — Егор демонстративно распахивает дверь.
Мама как кипящий чайник, красная, злая выскакивает за дверь и громко цокает каблуками по коридору.
— Вот это да! — я в восхищении смотрю на своего спасителя, — лихо вы!
— У меня богатый опыт. — улыбается врач, — обращайтесь, дам пару мастер-классов.
— У меня не получится, это все таки моя мать. Хоть она бывает невыносима, я все равно благодарна ей, за все что она для меня сделала. — отвечаю грустно, — мне проще промолчать.
И тут Егор Александрович неожиданно берет меня за руку и смотрит в глаза. Я снова восхищаюсь необычным цветом его глаз, прямо засматриваюсь, вот бы мне такие, несправедливо, зачем мужчине такие глаза!
— Василиса ты теперь сама мама, ты должна заботиться только о своей доченьке, мама твоя заботилась о тебе, это хорошо, но ты должна научиться выстраивать личные границы ради себя и своего ребенка. Благодарность и покорность это разные вещи!
— Да, я понимаю, придется походить к психологу, пройти сепарацию и все такое… — нервно усмехаюсь я.
От его прикосновения по телу бегут мурашки, я убеждаю себя, что это просто забота врача о пациентке. Кошусь на безымяный палец, кольца нет, но это ничего не значит. Интересно, он всех своих пациенток вот так за ручку держит. Очередной кобель на мою голову! Мужа мне мало что-ли! Настроение портится и я забираю свою руку из мощной лапы Егора.
Егор, понимает намек и сменяет тему, он осматривает малышку и меня, дает рекомендации и уходит.
Следующие две недели пролетают незаметно. Я настолько погружаюсь в заботы о малышке, что все мои переживания теперь кажутся мне глупыми и ненужными. Марго притащила мне кучу книжек о воспитании детей и я каждую свободную минутку учусь быть мамой. Я хочу быть самой лучшей мамой для своей куколки! Ева уже совсем окрепла, подросла и радует хорошим аппетитом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Слава приходит каждый день, клянется в вечной любви и выполняет все мои капризы. Только мама больше не приходит, дуется, но я не переживаю, отойдет.
Егор Александрович (про себя я давно зову его просто Егор) держится вежливо отстраненно, как и положено врачу, за руки больше не хватает и в глаза не заглядывает. От этого немного грустно, все таки мне было приятно его внимание.
— Ну что ж Василиса, у вас все хорошо! Я могу отпустить вас домой.
Наконец-то! Я так долго жду этих слов! Я так скучаю по дому!
— Сегодня?! — радостно спрашиваю я.
— Сегодня — кивает Егор. Почему-то он как будто не рад.
— Ура! Спасибо вам большое! — восклицаю я и, не подумав, кидаюсь на шею нашего доброго врача и целую в небритую щеку.
Его тело горячее как печка, напряженные руки обнимают меня совсем не по-дружески, он лицом зарывается мне в волосы и судорожно втягивает воздух. Ох, что я наделала!
Я понимаю что совершила ошибку, не стоит давать ложных обещаний хорошему человеку, между нами ничего не может быть, я люблю мужа и некоторые недоразумения не разрушат мой брак. Сегодня мы уедем и скорее всего больше никогда не встретимся с Егором Александровичем.
Я выпутываюсь из медвежьих объятий и смущенно смотрю на него.
— Извините, — бормочу я.
— Ничего, мне было приятно — в его глазах снова скачут смешинки, его этот неловкий момент как будто даже позабавил.
— Эмм, ну я тогда буду собираться — я начинаю хватать вещи, складывать их, а в голове все еще пульсирует от жара большого надежного тела.
— Собирайтесь, но есть одно но…
Глава 9
— Что? — я испугалась, что Егор передумал.
— Каждую неделю вы с Евой будете приходить ко мне на прием.
— Но у нас есть семейный доктор, он вполне может осматривать Еву, хоть каждый день. — мне не хочется больше провоцировать этого мужчину, и так понятно, что я ему нравлюсь, но ответить взаимностью не могу.
— Дело, конечно ваше, но я не рекомендовал бы менять лечащего врача первый год жизни ребенка. Тем более я принимал роды, знаю все нюансы, все анализы. Ева мне уже как родная — улыбается он.
Не могу не признать его правоту. Для моей крохи так лучше будет, а я потерплю как нибудь.
— Да не волнуйся ты так, Василиса! Я тебя не съем! Обещаю больше не обниматься, если сама не попросишь. — Егор задорно подмигивает и я не могу удержаться от улыбки.
— Хорошо, Егор Александрович — отвечаю я.
— Для тебя — просто Егор, можно Егорян, на “ты”! — он по-королевски взмахивает рукой и я хихикаю.
— Окей! А я Василиса, можно Вася, можно на “ты”. - поддержала я игру.
— Друзья? — он протягивает свою медвежью лапу
— Друзья! — вкладываю руку в опасный капкан.
Он легонько пожимает мне руку. Мы согласовываем время следующего приема и Егор уходит по делам, обещая обязательно собственноручно выдать Еву моему мужу и принять от него традиционный коньяк.
Только вот до мужа я дозвониться никак не могу. Где же его носит?
Через час безуспешных попыток, я решаюсь ехать на такси. К черту традиции! Меня поймет лишь тот кто долго лежал в больнице. Какая бы комфортабельная клиника не была, домой хочется ужасно.
Я прошу Егора сохранить мои многочисленные манатки, что скопились у меня в палате за две недели. Натягиваю помятый сарафан, беру только Еву и небольшую сумку с самым необходимым и вызываю такси.
— Василиса, ты всегда можешь ко мне обратиться! Хоть днем, хоть ночью. Звони в любое время. — Егор усаживает меня в такси и смотрит долгим, пронизывающим взглядом. Я киваю и поскорее захлопываю дверцу.
