— Да, но мы так играем только на репетициях, — пожаловался Шелупоня. — А на концертах — никогда.
— Потому что публике это не нравится.
— Но мне-то нравится! Ну все, хорош языками чесать. Давайте уже сыграем, — предложил Шелупоня и взял в лапы барабанные палочки.
— Ладно, — согласился Артур. — В субботу званый ужин у зомби. Они заказывали смертельный хит. Так что надо бы поднапрячься, а то нам еще и вальс разучивать.
Шелупоня опустил барабанные палочки, сложил лапы на коленях и надулся. С творческими личностями такое частенько случается.
— Итак, — сказал Артур, не обращая на него внимания. — Давайте займемся смертельным хитом. Представим себе кладбище, разрытые могилы… Думаю, это должно звучать примерно так.
И Артур заиграл. Левой лапой он медленно взял пару тяжелых, мрачных аккордов. Затем правой лапой добавил к ним несколько зловещих трелей на высоких тонах. Через мгновение к нему присоединился О’Брайен и наиграл на флейте веселенькую мелодию, скорее напоминавшую о порхающих пикси, чем о движениях неповоротливых зомби.
Артур остановился.
— Не так быстро, О’Брайен. Забудь о зеленых солнечных полянках, представь серое, окутанное туманом кладбище.
— То есть мне сыграть туманно?
— Именно.
О’Брайен попытался сыграть туманно, но выходило у него по-прежнему шаловливо. Артур добавил несколько тяжелых аккордов. Какое-то время они пытались каждый по своему изобразить хмурых зомби, бредущих в тумане, но постепенно их попытки сошли на нет и они перестали играть.
— Ничего не выходит, — буркнул насупленный Шелупоня. — Мне не нравится.
— Вот как? — вежливо переспросил Артур. — Тогда, пожалуй, стоит заняться вальсом.
— Нет уж, спасибо.
— Так что будем играть?
— Лучше это, — сказал Шелупоня. Он закрыл глаза и принялся тихонько отбивать ритм на боковом барабане.
Это был обычный простенький ритм, но как заразительно он звучал! Ноги невольно начинали отстукивать ему в такт: Ти-тата-ти-тата-ти-тата-ти! Затем вступил большой барабан: Бум! Бум! Бум! Бум! И наконец цимбалы: Тсск! Тсск, тсск, тсссск!
Уже через секунду голова Артура начала покачиваться в такт заданному ритму. Он тихо усмехнулся, хлопнул в ладоши и развернулся к клавиатуре. Левой лапой он вдарил по клавишам, и пальцы ловко забегали взад-вперед по басовым октавам. В то же время правой лапой он брал отрывистые высокие аккорды. Хвост его при этом ритмично ходил из стороны в сторону.
О’Брайен поднес флейту к губам и усилием воли заставил себя замереть на месте, чтобы чего доброго не пуститься в пляс. Вот уже несколько дней в голове его звучал один задорный мотивчик, и он чувствовал, что пришло время сыграть его.
Проворные пальчики лепрекона забегали вдоль флейты, из которой тотчас же полилась замысловатая переливчатая мелодия, идеально легшая на барабанный ритм и клавишные аккорды.
Да, вместе у них здорово получалось. Именно такую музыку они любили играть: веселую, заводную, улетную, а самое главное — оглушительную. Пианино Артура могло издавать очень громкие звуки, не говоря уже о барабанной установке Шелупони, а О’Брайен старался не отставать и изо всех сил дул в свою флейту. От напряжения у Артура из ноздрей сыпались искры. У Шелупони растаял гель, которым он уложил свой хохолок, и теперь капал у него со лба. А О’Брайен аж покраснел от натуги, пытаясь сдерживать свои танцевальные порывы.
— Ти-тата-титата, бум, бум, бум! Ту-бада, ту-бада, бац, бац, бац!
— А теперь тише, — прокричал Артур, и внезапно все заиграли еле слышно, вкрадчиво, словно воры в ночи.
— Давай на полную! — взревел Артур через пару мгновений. И они врубили так, что уши заложило.
ТИ-ТАТА-БЭНЦ! ТУБАДА-БАМ! ТУДУБИДУ! БУМ!
Пот лил градом, искры летели во все стороны, барабанные палочки мелькали в воздухе. Стоял такой грохот, что если бы мимо на всей скорости промчался паровоз, его бы никто не услышал.
Но все, как известно, когда-нибудь кончается. А поскольку играли музыканты, не жалея сил, то рано или поздно им нужно было передохнуть. По сигналу Артура импровизация завершилась серией победных раскатистых аккордов, от которых сотряслись стены и отвалились последние яичные коробки.
— Отлично, парни! — воскликнул Шелупоня, подбросив вверх палочки и ловко поймав их одной рукой. — Вот о чем я говорил!
Артур тем временем утирал лицо полотенцем, которое он специально держал наготове для таких случаев, а обессилевший О’Брайен обмахивался своей широкополой шляпой. Все трое светились от счастья.
— Вот это я понимаю, отличный музон, — раздался с порога чей-то голос. Все обернулись и увидели в дверях мохнатое Существо в футболке «Лунобзик».
Глава шестая
Заманчивое предложение
ы серьезно? — осторожно спросил Артур. Он пребывал в некотором замешательстве. Студия находилась в отдаленном уголке Непутевого леса, прежние редкие посетители заглядывали к ним лишь затем, чтобы пожаловаться на шум и попросить их играть потише. — Вам вправду понравилось?
— Понравилось? — воскликнул Чуча, войдя внутрь и прикрыв за собой дверь. — Да я в полном восторге! Я бродил тут неподалеку, настроение было — ниже плинтуса, а вы, ребята, меня прямо-таки к жизни вернули. Точно говорю! Ваша музыка — это нечто! Вы просто супер!
— Ну, спасибо, конечно, — сказал Артур, — очень вам признательны. Вообще-то мы играем в стиле трам-тарарам, не все его понимают… Э-э-э… мы можем вам чем-то помочь?
— На самом деле, — сказал Чуча, — это я мог бы вам кое-чем помочь.
— Если вы насчет концерта, то на ближайший месяц у нас все расписано, — поспешил сообщить Артур. — Вы уж извините.
— Я нисколько не удивлен, — сказал Чуча. — Свадьбы скелетов, званые ужины зомби, слеты ведьм — уверен, вы идете нарасхват.
— Тоже мне, счастье, — пробурчал себе под нос Шелупоня, но, поймав строгий взгляд Артура, осекся и принялся сосредоточенно ковырять ногти.
— Уверен, они вам недоплачивают. Такие таланты, как вы, заслуживают гораздо большего.
— Нам платят по высшему разряду, — сухо возразил Артур.
— Ну, разумеется, — согласился Чуча. — Но тем не менее вы заслуживаете большего. Я ваш поклонник, парни, был на вашем первом концерте. Тогда еще все барабаны полопались.
Шелупоню аж передернуло. Он не любил вспоминать о первом выступлении на конкурсе талантов у ведьм, который закончился грандиозным скандалом и потасовкой. Впрочем, большинство их концертов заканчивались скандалами и потасовками. Такое впечатление, что они нравились публике гораздо больше самой музыки.
— Я у вас тогда еще автографы попросил, — продолжал Чуча. — Может, помните.
Все удивленно заморгали. В их кошмарных воспоминаниях о том жутком концерте не было ничего, похожего на раздачу автографов.
— Вы с тех пор здорово преуспели! — сказал Чуча. — Серьезно, очень здорово. — Жаль, конечно, что вам приходится играть всякую старомодную чушь — марши, вальсы и все такое прочее.
— Да уж, публика это любит, — согласился Артур. — Ничего не поделаешь.
— Знаю-знаю, — сочувственно закивал Чуча. — У местных жителей никакого вкуса. Каждому второму медведь на ухо наступил.
— Вот именно, — хором подхватили музыканты.
— Слушают всякую чепуху. А вы, ребята, выше этого!
— Точно!
— Знаете, что у вас есть? У вас есть талант. И с хорошим менеджером вы далеко пойдете.
— Ясное дело, — хором воскликнули Шелупоня с О’Брайеном. И только Артур промолчал.
— Честно говоря, — сказал он, — я тут за менеджера.
— Ну конечно, я знаю, — проворковал Чуча, — и у вас отлично получается. По всему видно. Договариваетесь о концертах, собираете деньги и так далее. Разумеется, кому-то же нужно этим заниматься, тратить свое драгоценное время. Время, которое можно было бы провести за пианино…
— Да уж, — согласился Артур, — приходится повозиться. Столько бумажной волокиты…
— Но вы же музыкант, так?
— Да, но кто-то же должен…
— Все, что вам нужно — это играть в стиле трамтарарам. Жить полноценной творческой жизнью.
— Да, но…
— Играть на сцене… Перед толпой фанатов… Вот что вам нужно.
— Да, но…
— Послушай, Артур, — твердо сказал Чуча, выставляя вперед свою мохнатую лапку. — Ты просто можешь посмотреть шире, увидеть всю картинку целиком. Взгляни-ка сюда. — Он вытянул из подмышки «Чертовские ведомости». — Тут есть одна любопытная заметка. И в связи с ней у меня к вам интересное предложение…
Зашелестели кусты, хрустнула ветка, и из-за деревьев выступила высокая темная фигура. Припав к земле, она осторожно подкралась к плакучей иве, что росла возле студии. Она раздвинула ветви и быстро пригнулась…
