Степан ослабил узел галстука, который вдруг показался ему ужасно тесным.
— Что я могу сказать? Судьба подарила мне знакомство с вашей семьей. Я не хочу причинить вам ни малейшего беспокойства. Развернуть перед вами свою родословную? Предъявить фамильный герб? Мне казалось, что вы достаточно хорошо меня узнали. Я не женат. Вам известно, чем я занимаюсь и к чему стремлюсь. И, раз уж об этом зашла речь… Что же, я был бы счастлив жениться на вашей дочери. Хотите знать о моем прошлом? Но прошлого не существует. Во всяком случае, у меня за плечами тридцать лет, прожитых честно. В Небраске, Дакоте и Вайоминге вы не найдете ни одного человека, который мог бы назвать меня трусом или обманщиком.
Фарбер примирительным жестом выставил перед собой ладони:
— Не сомневаюсь! По крайней мере, среди живых таких нет. Но я не касаюсь вашего прошлого. В данной ситуации меня гораздо больше занимает ваше будущее. Вы бы на моем месте тоже не спешили благословить единственную дочь на брак с человеком, который скрывается от правосудия, так?
— Так.
— Ну, и что мы будем делать?
— Ну, док… Зависит от того, что вы предложите. Ведь у вас наверняка уже есть какие-то планы.
— Что вы, никаких планов. Хотя некоторые идеи могут показаться вам вполне достойными. Например, такая. — Профессор отвернулся к книжному шкафу, и проводя пальцем по тисненым корешкам, заговорил медленно и осторожно, взвешивая каждое слово. — Вы уезжаете, скажем, на год. Вы не показываетесь у нас, пока не разрешится эта история с обвинением в убийстве. За это время Мелисса повзрослеет, станет более благоразумной. Возможно, у нее появятся новые интересы, новые впечатления, новые знакомые, в конце концов. Если же она сохранит свои чувства, то у меня не будет никаких возражений. Но дайте ей время, Стивен!
— Следовательно, я должен уехать в Мексику? — уточнил Степан.
— Нет. — Фарбер снова развернулся к нему, явно приободренный тем, как легко был воспринят его совет. — То есть все должны думать, что вы туда уехали. А на самом деле вы отправитесь совершенно в другом направлении! Что вы знаете о России?
«Так вот оно что! — подумал Степан. — Вот и не верь после этого во всякие предчувствия. То Павловск, то этот вопрос, говорю ли я по-русски. Неспроста все это лезло в голову. Словно кто-то заботливо готовил меня к такому повороту. Ну, спасибо за подготовку».
— О России? Хм. Знаю, что это огромная страна. Много в ней лесов, полей и рек. Там легко спрятаться, если вы это имели в виду. Но слушайте, профессор… — Степан запнулся, подыскивая выражение помягче. — Почему Россия, а не Китай или Индия? Вы бы еще предложили мне слетать на Луну.
— Нет-нет. Речь не об этом. Россия, действительно, огромная страна. Но даже на ее просторах не находится места для людей, которые хотят сохранить свои религиозные обычаи. Удивительно, не правда ли? Я легко могу понять ирландских католиков, которые не могут ужиться с англичанами-протестантами. Им просто некуда деться на своем островке, вот они и пересекают океан. Я понимаю, почему в Америку стремятся немцы, которые не могут найти достойную работу в переполненных и тесных городах. Но русские религиозные диссиденты — это совсем другой случай. Они несколько столетий потратили на то, чтобы отделиться от государственной церкви, укрывшись в труднодоступных районах. Но, похоже, цивилизация в России продвинулась слишком далеко, и теперь несчастным староверам негде скрываться. Во всяком случае, примерно такую картину обрисовали мне в иммиграционном департаменте. Так вот, Стивен. Весной в Маршал-Сити прибудет экспедиция, и вы присоединитесь к ней. Русским нужен специалист по незаселенным землям. Они хотят перевезти в Америку несколько сотен семей, и вы подскажете им, где можно разместить новые поселения так, чтобы не озлобить индейцев и не нарушить права землевладельцев. Это работа как раз для вас, вы же занимались этим в Дакоте.
— В Вайоминге мы вряд ли найдем свободное место для нескольких сотен семей, — заметил Гончар.
— Я знаю. Но есть еще Скалистые горы, есть бассейн Колорадо, есть, наконец, Оклахома. Обследование только этих территорий займет не меньше года. Понимаете? Как вам такая идея?
— Прекрасная идея. — Степан встал. — Скажите, док, вы уже знали об этой экспедиции, когда отправляли меня в Маршал-Сити?
— Нет. Этот городок показался мне тогда самым подходящим укрытием в силу своей труднодоступности. А экспедиция придет туда, потому что Маршал-Сити стоит на самой границе освоенных земель. Дальше — только горы, пустыни и индейцы. Понимаете, Стивен? Найти вас там, где будет работать экспедиция — это просто физически невозможно даже для лучших ищеек Пинкертона.
Степан Гончар почувствовал что-то вроде разочарования. Нет, он не собирался никуда уезжать. Но едва Фарбер заговорил о России, в памяти Степана на миг промелькнули огни Пулковского шоссе… Может быть, незачем искать Ущелье Туманов по всей Америке, а просто вернуться… Куда? В Россию, в блистательный Петербург? А что… Нанять извозчика и выйти из экипажа на ту самую обочину, с которой он когда-то провалился в чужой мир. Может быть, там еще не захлопнулась калитка, ведущая в прежнюю жизнь?
«Нет, — подумал Степан. — Мой мир — здесь. Я живу здесь и сейчас. А все, что осталось за обочиной — оно уже не мое».
— Спасибо за заботу, профессор, — сказал он. — Но русская экспедиция прекрасно справится и без моей помощи. Говорите, они прибудут весной? К этому времени я уже налажу свой бизнес где-нибудь в Акапулько. Если судья Томсон захочет меня найти, мой новый адрес он узнает у мэра. И можете не сомневаться — в течение года я ни разу не появлюсь в вашем доме.
3. ООО «Дороги Вайоминга»
Зима — не лучшее время для путешествий. Перевалы скрылись под снегом, и при всем желании Степан Гончар не смог бы уехать из Маршал-Сити. Хорошо еще, что Эрни успел завезти ему достаточно товара, иначе фирма «Такер и сыновья» зачахла бы на самом первом этапе своего развития.
Коротая вечера за покером в компании мэра, шерифа и хозяина гостиницы, Степан досконально узнал и недолгую историю городка, и его перспективы. Маршал-Сити был конечным пунктом одного из южных ответвлений Орегонской тропы,[1] соединявшей Небраску и Ванкувер. Здесь, в плодородной долине между гор, после Гражданской войны появились сотни ферм. Жившие на этих землях индейцы-паюты не сопротивлялись нашествию белых. Часть их ушла в горы, но большинство осталось. Паюты легко ужились с пришельцами, и многие из них стали батраками на фермах. Урожаи кукурузы и пшеницы тут были намного богаче, чем на Востоке, а среди холмов и озер имелись отличные пастбища. Фермеры процветали, процветал и город, ставший столицей округа. Однако зимой в Маршал-Сити все замирало. Когда-то жители города рассчитывали, что здесь пройдет железная дорога, связывающая Вайоминг и Колорадо, но этим планам не суждено было осуществиться.
