Йокес кивнул.
— Принимаю твой упрек, госпожа. Естественно, я за это отвечаю.
— И ни слова в свое оправдание?
— Мне нечего сказать в свою защиту. Дорога должна охраняться. И наверняка охраняется, поскольку я не верю, что лесные стражи забыли о своих обязанностях. Но дальше она разветвляется, потом эти ответвления снова сходятся. Его благородие Денетт, похоже, сбился с пути и миновал стражников, даже не зная о том. Потом снова вернулся на дорогу. Но это лишь доказывает, что посты охраны расставлены в неудачных местах. Я проверю, как обстоит дело, и отдам соответствующие распоряжения.
— Что ты думаешь об этом человеке? Спрашиваю еще раз, ибо это может касаться спокойствия в Сей Айе, — заметила она. — Ну так что? Не проехал же он через пущу один, без вещей — наверняка его сопровождала свита. Где эти люди? Почему они не прибыли вместе с ним? Может ли из этого следовать, что мне грозит опасность? А может быть, кому-то хочется ускорить решение суда? — спросила она. — Убрать невольницу-обманщицу, которая завладела чужой собственностью, — это ведь вовсе не преступление?
Йокес нахмурился и замолчал. Она набрала в грудь воздуха, но он опередил ее.
— Погоди, госпожа. Я молчу, потому что думаю, только и всего. Опасность? — Он покачал головой. — Нет, вряд ли. Во всяком случае, он не имел дурных… или, скорее, враждебных намерений, отправляясь сюда. Ты позволила мне слышать ваш разговор; его благородие Денетт приехал с каким-то предложением. К сожалению, ты вышвырнула его прочь, госпожа, прежде чем он успел сказать два слова.
— Имею право, это мой дом.
— Конечно имеешь, госпожа. Надеть себе петлю на шею — тоже.
— А тебе бы очень этого хотелось?
Офицер снова устало вздохнул.
— Ты меня потеряешь. А я самый лучший и самый дорогой солдат в Дартане, ваше бла… ваше высочество.
— Уйдешь?
— Умру, госпожа. От потери крови.
— Предложение Денетта, — после долгой паузы напомнила она.
Он снова замолчал. На этот раз она терпеливо ждала.
— Никто в Дартане и пальцем не пошевелит, чтобы пытаться что-либо отобрать у тебя силой, госпожа. Даже жизнь, а может быть, в особенности жизнь. Она на самом деле никого в Роллайне не волнует.
Она прикусила губу, зная, что это действительно правда.
— Вскоре состоится суд, — продолжал Йокес, — и будет вынесено решение, ты знаешь какое. Но, несмотря на это, его благородие К. Б. И. Денетт проделывает долгий, тяжелый и даже опасный путь, чтобы явиться к тебе с неким предложением. Что у тебя есть такое, госпожа, чего не может отобрать суд и что стоило бы подобного путешествия?
— Не знаю. В самом деле не знаю.
— Так может быть, спросишь, госпожа? Его благородие Денетт все еще стоит там и ждет.
— Нет, — отрезала она.
— Предпочитаешь теряться в догадках, госпожа? Строить тщетные предположения, когда объяснение ждет в нескольких десятках шагов?
— Предпочитаю.
Он неожиданно улыбнулся.
— Я бы назвал это гордостью…
— Но поскольку, однако, я не дартанская магнатка, а всего лишь вольноотпущенная невольница, ты назовешь это глупостью, — закончила она.
Случилось невозможное: каменное терпение его благородия М. Б. Йокеса, коменданта личного войска Сей Айе, не выдержало.
— Ради всех сил Шерни, женщина! — воскликнул он, воздев руки к небу. — Да оставишь ли ты меня наконец в покое?! В который уже раз прошу: отпусти меня! Прежде чем мне эта служба поперек горла не встала!
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— А если даже и так, — сказала она, — что тогда? Перестанешь подчиняться приказам?
Он медленно опустил руки.
— Нет, госпожа, — помолчав, с усилием проговорил он, все еще с красным лицом. — Не перестану.
Она внимательно разглядывала его, наконец слегка наклонила голову.
— Все дни и все ночи я одна, — сказала она немного проказливо и вызывающе, но вместе с тем как будто с грустью. — Приходи ко мне вечером, Йокес. Не называй меня «ваше высочество», поговори со мной как… с женщиной.
— Что это должно означать, ваше высочество? — сухо спросил он; румянец на его щеках уже исчез.
— А что это может означать?
— Не знаю и, наверное, не хочу знать.
Кисло усмехнувшись, она отодвинулась от него.
— Что ж, раз так…
Она снова выглянула в окно.
— Я отомщу, — спокойно и совершенно серьезно сказала она. — Ты еще пожалеешь.
После чего неожиданно сменила тему, показав пальцем на двор.
— Он уехал. Ты поедешь следом за ним и выяснишь все, что требуется.
2
Его благородие Денетт возвращался назад той же дорогой, опершись на луку седла Поводья свободно свисали с лошадиной шеи, голова коня мерно покачивалась в ритме ленивого шага. Всадник, даже сам того не зная, делал все, чтобы оттянуть неприятный момент, когда он окажется среди своих и будет вынужден рассказать о сокрушительном поражении, пусть даже в том и не было его вины.
Но кто мог предполагать?..
Его высочество К. Б. И. Левин, старый господин Сей Айе, пользовался репутацией отшельника и чудака. Все так считали, но никто об этом не говорил. Род К. Б. И. в течение веков занимал причитающееся ему место в Роллайне, владения же его были разбросаны по всему краю. Состояли они, правда, из отдельных деревень, почти не приносивших дохода; своим исключительным положением семейство К. Б. И. было обязано лишь Буковой пуще, откуда поступала немалая рента, причитавшаяся побочным линиям рода. Несмотря на это (а может быть, именно поэтому?), о Буковой пуще старались не упоминать. Его высочество Левин жил там уже много лет, в Роллайне не бывал, гостей не принимал и даже попросту прогонял. Так что его владения обходили стороной — как члены семьи, так и представители всех прочих магнатских и рыцарских Домов. Впрочем, это было не так уж и сложно, поскольку ни у кого во всем Шерере не имелось ни малейших причин для путешествий по самым диким чащобам, к тому же чужим. Из их глубин поступали редкие сорта дерева, большое количество дичи и мехов, а также готовые изделия из кости, рога и шкур. Пуща поставляла также мед и лесные плоды, разнообразные птичьи перья, травы, древесный уголь, смолу и деготь. Ни у кого никогда не возникало проблем с покупкой разрешения на охоту по окраинам пущи, продавались разрешения и на вырубку — все эти вопросы решались практически на месте сидевшим в Роллайне представителем князя Левина, без особых хлопот. Уже хотя бы потому, что Буковая пуща жила своей собственной жизнью, поставляя все необходимое и никому ни в чем не мешая, она редко становилась темой для разговоров. О хозяевах же ее с легкостью можно было забыть, что и произошло, — правда, лишь до того дня, когда умер старый князь, оставив пущу, словно брошенный на дороге мешок с золотом, к которому сразу же потянулись многочисленные руки. Следовало забрать его у того, кто схватил его первым, и передать тем, кому он принадлежал по праву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
