Она порой задумывалась о том, что изменится, если вычеркнуть из жизни десять или даже сорок пять лет, когда вся суть существования и так состоит в череде потерь и вычеркиваний, после которых остается лишь слабый след наподобие разводов мела на школьной доске. Когти никогда не рассчитывала умереть своей смертью и была не прочь покинуть этот мир в нужный момент, будь то из-за внезапной гибели или в схватке во время выполнения задания. Но всякий раз, как она собиралась высказать эту мысль директору Сону, что-то ей мешало, и она отступала.
«Это не самая привлекательная работа. Не стану говорить, что я ею занимаюсь, потому что кто-то же должен. И смешно утверждать, что мною движет стремление к справедливости. Но если деньги, которые я заработал, избавляясь от вредителей, я смогу потратить позже, когда сам стану хуже паразита, это не так уж плохо, верно?..»
Когда-то Когти мечтала делить пищу и простые радости вроде прогулок по снегу с мужчиной, который ей это говорил. Но она знала, что такие мирные дни ей не суждены, что она не имеет права даже мечтать об этом, иначе он поднял бы ее на смех.
— Привет. — Бык вошел через заднюю дверь, и Когти оторвалась от своих размышлений. — Смотрите, это же Бабуля!
Его появлению предшествовали запах папоротника и нарастающее у Когти ощущение недовольства. Ничего хорошего встреча с этим парнем не сулила. Когти подписала бумаги, которые подал ей Решала, и взяла конверт с информацией по следующему заданию. Направляясь к выходу, она сунула конверт в сумку.
Внезапно Бык схватил ее за рукав.
— Бабуля, куда же вы? Побудьте с нами. — Он пригладил непослушную копну волос.
Быку еще не исполнилось и тридцати пяти — немного моложе Решалы, — и хотя он хамил ей при каждой встрече, Сон особо ценил молодого сотрудника за готовность идти навстречу пожеланиям клиентов.
Поначалу Когти сочла, что Бык перебарщивает с одеколоном, но ей сказали, что это его естественный запах. Отправляясь на задание, ему даже приходится глушить аромат папоротника дезодорантом. Чистое бахвальство: ей-то хорошо было известно, что молодые способные специалисты по борьбе с вредителями нарочно оставляют следы на месте работы, словно псы, которые метят столбы.
Как и глупый псевдоним Быка, его манера говорить демонстрировала незрелость и небрежное отношение к работе, к тому же он выглядел как пьяница, который потерял работу, дом и все прочее, включая гардероб и обеденный стол, и уже готов продать почку. Однако на самом деле все обстояло совсем наоборот: Бык был уверен в себе, не пил и не курил, считая, что алкоголь и сигареты замедляют реакцию, а его гардероб ломился от дорогих костюмов, которые он надевал на встречи с важными людьми. Естественно, Бык обладал всеми качествами, необходимыми специалисту по борьбе с вредителями, — скоростью, точностью и аккуратностью, — а вдобавок умел обращаться с клиентами.
В их бизнесе были специалисты, которые считали, что работу надо выполнять как можно быстрее и проще. А Бык старался удовлетворять даже самые смехотворные прихоти клиентов. Обычно хватает пары дней, чтобы отыскать и отработать цель, особенно если объект проживает в стране. Но иногда клиент просит до исполнения заказа посылать жертве различные намеки и сигналы. Как полотенце, краешек которого опускают в таз с водой и оно постепенно пропитывается влагой, так и жертва, измученная страхом и тревогой, начинает сочиться ужасом из всех физиологических отверстий, а уже потом от нее избавляются самым изощренным способом.
А бывают требования совсем уж замороченные и изуверские, например отрубать объекту пальцы по одной фаланге и все двадцать восемь фаланг посылать клиенту. Или просят сначала переломать жертве руки и ноги. Бык мог три месяца подряд выстраивать необходимые декорации, собирать схему воедино и кружить вокруг жертвы, сжимая кольцо. С объектом происходили многочисленные инциденты и подозрительные происшествия, которые нагоняли на него такой ужас, что становилось невмоготу дышать. Жизнь человека разрушалась шаг за шагом. И непосредственно перед тем, как цель была готова потерять рассудок, появлялся Бык собственной персоной.
На этой стадии специалисту по борьбе с вредителями приходилось тщательно контролировать душевное состояние жертвы, чтобы у последней не оставалось ни единого шанса сойти с ума. Тогда можно было завершить операцию и исчезнуть, а иначе убийство умалишенного стало бы актом милосердия, идущим вразрез с желанием клиента.
Однако Бык приступал к финальному действу неторопливо. Он выбирал наиболее жестокий метод, возможный при данных обстоятельствах, хотя чаще просто изменял обстоятельства, подгоняя их под свои затеи. Как уверял Сон, парень, судя по всему, получал от работы настоящее удовольствие. Впрочем, Бык никогда не улыбался, не впадал в экзальтацию и никак не демонстрировал радость или безумие: в работе он напоминал бесстрастного и уравновешенного хирурга или управляющего компанией на встрече с клиентом.
Из всех необычных просьб Бык отказывался выполнять только одну: записать на видео процесс исполнения или место действия. Разумеется, правила агентства запрещали передавать клиенту материалы, которые можно использовать в качестве улики, но Бык не пытался сохранить секреты фирмы или пощадить чувства клиента. Его коробила сама просьба, потому что он воспринимал ее как оскорбление своего профессионализма и недоверие к его работе.
Будь Бык типичным представителем профессии, он обладал бы парой странностей, например склонностью к мистике или к преувеличениям, однако Сон считал его простым и старательным парнем, если не брать в расчет некоторую привередливость.
Когти же удивляло в Быке другое: он прошел службу в спецназе — доказательств у нее не было, но они и не требовались — и никогда не ограничивался информацией агентства, дополнительно собирая кучу фактов о цели, пусть и ненужных. Еще он читал множество книг, хотя кто его знает, как и когда он применял новые знания, и неизменно, как и сама Когти, являлся за каждым новым заданием лично. Когти ходила в агентство скорее по привычке, сложившейся за долгие годы работы, но все молодые специалисты теперь получали задания и сопутствующую информацию через Интернет.
В последние три года Быка ей нахваливали и Сон, и Решала, но Когти запомнились лишь те четыре раза, когда они столкнулись в агентстве. Как ни странно, Бык все время насмехался и подкалывал ее.
С самой первой встречи.
— С вашим опытом, Бабуля, могли бы действовать более профессионально, чем обычные люди с улицы, — заметил он, когда их знакомили. — Я наблюдал за вами: ни дать ни взять домохозяйка, которая разделывает грудинку перочинным ножом.
Поначалу Когти решила проявить великодушие, ведь мальчишка годился ей в сыновья.
— Не всем же выглядеть круто. Я только рада, если меня принимают за домохозяйку. Важен результат, а не инструмент, будь то перочинный нож или тесак. А все-таки, откуда ты знаешь, как я пользуюсь ножом?
— Помните дело Пака? Я вас видел, Бабуля. Нанеся удар, вы сразу попали в цель, но в процессе повернули кисть. Вы это специально или просто дурная привычка? Возможно, у вас какой-то особый нож, но надо понимать, что таким образом смертельное ранение не нанесешь. Даже серьезного кровотечения не будет.
Когти была поражена тем, что не заметила слежку на месте происшествия. Умение Быка прятаться явно превосходило остроту ее чувств. С другой стороны, нельзя не отметить, что мальчишка углядел ее старый маневр всего за три минуты, пока Когти выполняла работу.
Она помолчала секунду.
— Мне и правда показалось, что там кто-то есть. Собиралась потом избавиться от свидетеля. Значит, это был ты. Может, поворачивать нож и не стоило, но цель-то я поразила. Не мне тебе указывать, где допустимо появляться, а где — нет, но не советую подглядывать за работой других.
Бык скривил губы.
Она могла прочесть его мысль: «Я знаю, что вы меня не заметили».
— А что, вас это отвлекает? И неужели вы, Бабуля, и правда полагаете, что смогли бы меня выследить и поймать?
