Читаем без скачивания Записки пропавшего без вести - Сергей Герасимов

Что ждет меня там, на свободе? Мир, которого я не помню и не знаю. Наверное, уже давно наступило третье тысячелетие и люди очень изменились, если не исчезли совсем с лица земли. Я подошел к двери и дернул ручку. Дверь оказалась не запертой, но за ней снова была стена.

Я закричал и стал колотить в стену кулаками. Хотя еще минуту назад я не хотел уходить отсюда, такое разочарование было выше моих сил. Я начал реветь как разьяренный зверь и удивился своему новому голосу – мой голос звучал так громко, что в окне треснуло стекло. Когда я замолчал, то услышал эхо.

Другой получеловеческий голос, в точности похожий на мой, ответил мне. Я кричал еще несколько раз, пока не убедился, что мне отвечает не эхо, а голос чужака. Первым моим импульсом было схватить чужака и разорвать его и я даже бросился на стену и взобрался по ней, но сразу успокоился.

Не нервничай, сказал я себе, люди себя так не ведут, ты же человек, в конце концов.

После этого случая меня все чаще стали одолевать сомнения.

Я лежал на груде тряпья, оставшейся от моего дивана и размышлял: человек ли я? С одной стороны, если я мыслю, значит, я человек, но с другой? Мои руки к этому времени удлинились так, что я мог почесать любое место на ноге, не наклоняясь. Я совершенно разучился разговаривать и не знаю даже, узнал ли бы я человеческую речь, если бы ее услышал.

Нечленораздельные вопли, рев и плач – вот и все звуки, которые я мог издавать. Мне был понятен рев другого получеловека, в том звуке была угроза. Может быть, я стал обезьяной? – нет, потому что у обезьян длинные руки и короткие ноги, а мои ноги тоже несколько удлинились. Тогда кто же я?

С ЭТОГО МОМЕНТА ЗАПИСИ СТАНОВЯТСЯ СОВЕРШЕННО НЕРАЗБОРЧИВЫМИ.

ОДНАКО С ПОМОЩЬЮ КОМПЬЮТЕРНОГО АНАЛИЗА УДАЛОСЬ ВОССТАНОВИТЬ

ЧАСТЬ ДОКУМЕНТА. ТЕ МЕСТА, ДЛЯ КОТОРЫХ НЕВОЗМОЖНА ТОЧНАЯ

РАСШИФРОВКА, ПРИВОДЯТСЯ В ПЕРЕСКАЗЕ, ПО ВОЗМОЖНОСТИ ТОЧНОМ.

БОЛЬШИНСТВО ФРАЗ ИСПРАВЛЕННО ДЛЯ СООТВЕТСТВИЯ ЯЗЫКОВЫМ

НОРМАМ.

…мне удалось подобраться, оставшись незамеченным. Их было трое, среди них одна женщина, показавшаяся мне знакомой. Все трое были сыты и имели небольшие животики. Четвертый, который жарился на огне тоже был жирным: жир капал и вспыхивал искорками. Я бы мог убить их сейчас, потому что они безоружны и слабы, но будет лучше, если я поймаю их по одиночке. Пищу нужно расходовать экономно. С другой стороны они могут выследить меня и напасть на меня спящего.

Глядя на женщину, я вспоминаю что-то очень давнее, что-то похожее на сон. У женщины очень длинные волосы, ниже колен, это неудобно, почему она их не откусывает? Волосы кучерявятся. Ноги у женщины толсты и, наверное, вкусны. На ее пальцах два кольца, я не помню для чего служат эти предметы.

Один из них главарь, я это ясно слышу по его рыку. Он на голову выше двух других. Но мне не трудно будет справиться с ним – у него слишком сытое лицо, такого лица не бывает у сильных мужчин. Наверное, я начну с него. Я спрячу его в дальней комнате и открою окно, чтобы тело присыпало снегом.

Он пролежит до весны и не испортится. До самой весны я смогу не лазить на крышу. Недавно я чуть не погиб, сорвавшись. Еще одна такая же неудача может стать последней…

…все же выследили меня. Оказывается, они хитры. У них было несколько больших ножей и они напали на меня сонного. Я всегда крепко сплю после удачной охоты. Было видно, как они обрадовались, увидев веревку. Они помнят что это такое. Они привязали меня к трубе: я страшно рычал, потому что труба была горячей и мне казалось, что даже моя шерсть начала дымиться. Они не убили меня сразу потому что не голодны. Тут они очень ошиблись.

Двое ушли (главарь и женщина), один остался. Я притворился спящим и опустил голову на грудь. На самом деле я подбирался зубами к веревке. Еще немного и она оказалась у меня во рту. Я не спеша начал перегрызать волокна. Веревка старая, но еще прочная. Жаль, у меня больше не будет страховки. Мой сторож, кажется, уснул.

Я перегрыз веревку и бесшумно освободился. Очень болела спина, но я привык не обращать внимания на такие мелочи. Я взял его нож и заглянул в соседнюю комнату. Те двое спали в обнимку. Как слабы эти существа, они так боятся холода, что не способны спать в одиночку. Я не стану их есть. Пусть они сами едят друг друга. Они мне противны. Я человек и останусь человеком до конца. Что это на меня нашло?

…сегодня они решили сьесть женщину. Конечно, они правы, потому что женщина толще всех и, наверное, мягче. Потом главарь сьест оставшегося, а после этого умрет с голоду. Эти твари не умеют охотиться по-настоящему, они умеют только нападать друг на друга. Они привязали женщину веревкой за шею и начали танцевать. Более бесполезных и уродливых телодвижений я никогда не видел. Женщина кричала, предчувствуя свою участь. Конечно, я бы мог вмешаться, но не знаю, нужно ли.

Пока они топали ногами, я пробрался в их логово. Здесь есть много вещей, которые кажутся мне знакомыми. Например одежда. Я вспомнил что такое одежда, но не помню для чего ее одевают. Судя по брюкам и платьям, здесь было двенадцать мужчин и восемь женщин. Потом они сьели друг друга.

Интересно, как они выбирали кого сьедать раньше. С каждым днем я все больше их ненавижу, они кажутся мне грязными и больными. Уже поэтому я не стану их есть. Я уже два дня не был на крыше и проголодался. Надо бы пойти на охоту, пока не ослабел от голода.

Я нашел такие вещи, которые почти заставили меня плакать.

Например фотографии – на фотографиях были все люди и люди, а на некоторых только пустые поля или строения. Не понимаю, зачем нужны фотографии, на которых нет людей. Я узнал женщину на нескольких картинках. Это та самая, которую будут есть завтра. Нет, скорее всего послезавтра, нужно подождать чтобы у нее прочистился желудок. Если держать ее на привязи слишком долго, то она начнет худеть. Этого они не допустят.

Я помню, что брать чужое у людей не принято, поэтому я взял только пилочку для ногтей – она возвращает меня в прошлое, в то прошлое, которое я почти забыл, в то прошлое, когда я еще был человеком. Чем дальше я от человека, тем больше хочется сохранить в себе что-нибудь человеческое. Я буду продолжать вести свои записи. Когда я закончу свой карандаш, я возьму еще один здесь. Чтобы это не было воровством, я принесу и оставлю что-нибудь взамен. Когда я перечитываю свой дневник, я не понимаю начальные записи. Что, если те буквы, которые я пишу, уже давное не буквы? Что, если я стараюсь напрасно? Что, если я уже перестал быть человеком?

Ночью я снова пробрался к ним. Наверное, я делаю это напрасно. Но такой уж я есть – идея для меня важнее реальности. Я долго думал, что бы сделал человек на моем месте и решил, что человек, скорее всего, постарался бы спасти женщину. Так Робинзон спасал своего Пятницу, а он был человек. Если я хочу быть человеком, я должен сделать то же самое. К тому же, это не так трудно. Все трое спали. Главарь спал рядом с женщиной, было видно, что он только недавно отлип от нее. Ошейник с женщины не снимали. Я зажал ей рот рукой и перерезал веревку. Она попробовала закричать и вырваться, но от меня не вырвешься так просто. Я оттащил ее в свою квартиру, протянув по дороге через четыре дыры в стенах.