видом вновь взглянул на дверь и продолжил добиваться ответа от Любы:
— Я замки менять приехал!.. Или хотя бы просто отзовитесь! Если это отмена, платы не возьму! Просто дайте знать, у вас все в порядке или нет?!
— Сынок, брось ты это дело! Она пьянчужка! Напилась опять и думает сейчас: ломятся к ней! Зажалась в углу с бутылкой поди! Она, вон, с ножом недавно бегать начала по подъезду! Мы с Тамарой Васильевной нож подобрали, так даже отдавать не стали: мало ли… — начала соседка старушечьим голосом уговаривать мастера уйти, но Любовь перебила ее:
— Сейчас открою! Простите! — прокричала Люба и посмотрела время на телефоне. Шесть часов двадцать семь минут после полудня. Любовь положила смартфон на тумбу и выглянула из прихожей, чтобы посмотреть время суток за окном.
«Сумерки», — мысленно резюмировала наблюдение Люба, удивляясь тому, сколько она проспала.
— Ну что ж вы так? — расстроенно спросил мастер, когда Любовь открыла дверь. Взгляд Любы сразу зацепился за лицо: как бы мужчина ни хотел выразить негодование, в его глазах читалось скорее беспокойство. Даже понимание, пожалуй.
«Сочувствует? Похоже, он не раз видел испуганных женщин, желающих сменить замок, раз так смотрит», — промелькнула странная длинная мысль в голове у Любы.
Мужчина смотрел прямо в глаза, не отрываясь, будто все, что он хотел сказать, можно было передать мысленно, через взгляд. Мгновение спустя он протянул Любе ложку для обуви, и только тогда она вспомнила о ней. Вчера Любовь даже не ощутила, как ее выронила, да она даже звука не услышала! Настолько она была сосредоточена на том ужасе, что творился в подъезде.
— Прошу, извините меня. Я не выспалась совсем и продремала вас. Проходите, пожалуйста, — проговорила Люба, выходя из очередного ступора. Широким жестом она предложила мастеру зайти и забрала свою ложку. Мужчина недовольно помотал головой и переступил порог, тем самым открыв вид на карман подъезда с соседкой возле квартиры напротив. Бабуля окинула Любовь неодобрительным взглядом, на что последняя решила никак не реагировать и просто закрыть дверь.
Мастер сразу же принялся осматривать замок. Тщательно проверяя механизм, он то открывал дверь, то закрывал ее, при этом пробуя разные варианты: прилагал больше усилий, меньше, резко дергая ручку или плавно. Люба же за это время успела отодвинуть коробку, показать документы на квартиру, сделать гостю чай, после чего с ужасом принялась размышлять о событиях, которые происходили, пока она спала: «Тима собрался в школу, вышел в прихожую, а там мать на тумбе спит, и выход забаррикадирован… Отодвинул коробку, ушел в школу, вернулся с нее, а мать все еще на тумбе… Жесть… Надо будет с ним поговорить. И про учебу поговорим, и про эту ситуацию заодно».
Любовь все рассуждала про себя, как вдруг к ней обратился мастер:
— Слушайте, замки-то у вас тут классные стоят! Точно менять хотите?
Мужчина продолжал осматривать механизм, все еще выискивая несуществующую поломку.
— Точно, — уверенно ответила Люба, в то время как мастер отпил свой чай и продолжил изучать замок.
— Вам, может, личинки только поменять? Я так понимаю, поломки тут никакой нет, но есть потребность, чтобы ключи были только у вас. Или что?
— Ну да… Да, верно.
— Там ведь и цена разная! Либо целый замок, либо…
— Да, хорошо. Давайте личинки поменяем.
— Все. Вопросов нет. Меняем, — одобрительно проговорил мужчина и начал рыться в своем ящике для инструментов. — Расскажите, в чем дело-то хоть? Арендаторов неприличных недавно согнали или, может, еще что?
Любовь не знала, как ответить на этот вопрос, поэтому, прикрываясь мнимым желанием заварить себе чай, она временно переместилась на кухню, где неожиданно вспомнила о своем вчерашнем срыве: Люба увидела в раковине держатель. Тогда она, раздраженная воспоминаниями, прогоняя негатив, быстро достала из раковины «канделябр» и аккуратно, чтобы он не упал, вернула его на прежнее место. Только после этого, тяжко выдохнув, Люба поставила электрический чайник кипятиться и, схватившись за голову от эмоциональной усталости, наконец задумалась над тем, как же все-таки поступить. С одной стороны, ей хотелось выговориться: все, что с ней произошло, очень трудно было держать в себе, да и не нужно, а то еще и скажется как-нибудь… С другой стороны, произошедшее с ней едва ли можно было сравнить с какой-нибудь рядовой проблемой: она будет похожа на шизофреничку, если расскажет, что с ней произошло! А потом белый халат, длинные рукава… Сына заберут… Однако, несмотря на тяжесть дилеммы, Любовь все-таки нашла решение. Она вернулась к мастеру и начала свое повествование.
В общем-то, Люба пересказывала все как есть, за исключением разве что необъяснимых моментов. Допустим, топот копыт она заменила на топот группы подростков, а хохот Любовь представила как рок-музыку из портативной колонки. В итоге история местами преобразилась, зато стала правдоподобной: наглые хулиганы, а именно некие подростки-панки, на протяжении двух дней мучат женщину и пытаются попасть в ее квартиру.
Когда Люба выговорилась, ей все же полегчало, хоть она и не смогла поведать ужасающую правду, а мужчина к тому времени уже закончил работу. Он показал, как дверь запирается, открывается, отдал ключи и, достав платежный терминал, предложил рассчитаться. Любовь в свою очередь нашла среди беспорядка на тумбе банковскую карту и оплатила услуги мастера.
— Послушайте, — приняв оплату, начал он, — я, конечно, личинки вам уже заменил, да и ваше решение по большей части кажется логичным…
— Да-да, говорите! Ничего страшного!
Люба почувствовала, что мастер ощущает себя неловко, поэтому не может договорить. Мужчина натужно выдохнул и продолжил:
— В общем, я считаю, что в такой ситуации вам в первую очередь нужно было думать не о «смене замков», а… И неважно, что вы могли видеть и слышать…
— Неважно, что я могла слышать? Что вы имеете в виду? Я слышала и видела группу подростков, — с легким испугом и наигранным недопониманием спросила Любовь, после чего ей в голову пришла мысль: она настолько обезумела, что это уже и не скрыть.
— Не воспринимайте в штыки, пожалуйста. Я просто с подобными вещами дело имел и понимаю, насколько все может быть серьезно…
— Что вы имели в виду? Эта фраза… Неважно, что вы могли видеть и слышать. Что вы имели в виду? — нервно перебила Люба.
— Любовь, я у вас просто причину спросил. Ответить можно было коротко, неясно, скомкано, но вы не ответили никак: сказали, что хотите сделать себе чай, и ушли на кухню. Отсутствовали минуту, не больше, затем вернулись и с легкостью мне все выложили. Большую такую, эмоциональную историю рассказали. Без чая, — сказал как есть мастер. Люба опешила: она действительно забыла о
