На данном примере мы также предпринимаем попытку показать спорность «однозначной» научной характеристики процессов трансформации государства и права. Так, Верховный Совет СССР характеризовал 29 августа 1991 г. ситуацию в стране как попытку государственного переворота, констатирует нанесение стране большого политического и экономического ущерба, практический срыв подписания Союзного договора.[45] Социологические данные свидетельствуют о том, что как государственный переворот события 1991 г. часть россиян (по разным источникам от 17 до 38 процентов) оценивают и в настоящее время. Соответственно, другая часть населения фактически придерживается противоположной позиции.
Давать юридическую оценку подобного рода актам, документах, событиям достаточно трудно, в силу их неоднозначной оценки со стороны различных органов государственной власти, политических сил и различных слоев населения (мнение последних, на наш взгляд, всегда учитывается в минимальном объеме). Вместе с тем, «при установлении конкретной правовой истины для своего народа в свое время, а также меры наличной и возможной личной и социальной свободы законодатель обязан учитывать общий уровень его духовного, нравственного, культурного, социально-экономического, политического развития, должен, прежде всего, считаться с наличными фактами и обстоятельствами, а не с доводами своего мечтательного воображения или временно сложившейся политической конъюнктурой».[46] В противном случае от такого «произвольно-атеистического и бессовестного самоуправления и уже достаточно набившей оскомину рыночной демократии он вынужден будет резко перейти к тоталитарному режиму для преодоления пагубных последствий неизбежной анархии и нарастающего беспредела. Такие примеры не единичны в истории наших и иных стран в эпоху насильственного свержения законных правительств, атеистических государственных переворотов под названием великих буржуазных или демократических революций, после которых, как правило, начинались тяжкие времена тоталитарного засилья и кровавых репрессий»[47].
Некоторые исследователи не без оснований выделяют следующие основные характеристики государственных переворотов:
• отстранение от власти неугодных лиц или захват власти, как правило, с заменой на нужных представителей власти;
• насильственная и нелегитимная форма действий по захвату (смене власти), в подавляющем числе случаев с использованием армии (воинских формирований как национальных, так и наемнических);
• действия по смене государственной власти являются, как правило, неожиданными, внезапными, непредсказуемыми как для представителей власти, так и для основной части общества;
• они совершаются небольшой хорошо организованной группой, оппозиционно настроенной по отношению к действующим властным структурам, во многих случаях с принадлежностью к военным[48].
Такой подход позволяет им классифицировать государственные перевороты в зависимости от присущих им характерных особенностей. При этом они выделяют:[49]
1. Революции – перевороты с участием довольно многочисленных народных масс, как правило, со сменой общественно-политического строя (например, Великая французская революция конца XVIII в.; революция 1905 г., Февральская и Октябрьская революции 1917 г. в России; Кубинская революция (1953–1959 гг.) и др.).
2. Дворцовые перевороты – перевороты с участием небольшого числа участников из приближенных к главе государства, как правило, в государствах с монархическим устройством.
3. Путчи (нем. Putsch) – государственный переворот или его попытка, совершаемая небольшой группой заговорщиков, зачастую военных с привлечением ограниченного контингента войск (военный государственный переворот), которая в случае победы приходит к власти на короткий либо более или менее длительный период. Например, Декабрьское восстание 1905 г. в Москве (7 – 18 декабря 1905 г.), которое можно расценивать как кульминационный эпизод революции 1905 г. в России, Макс Вебер характеризовал как путч.
4. Государственным переворотом эти авторы считают и узурпацию одной ветвью власти (обычно исполнительной) всех властных полномочий в стране, что подразумевает прекращение деятельности органа представительной власти, если оно принимает формы, не прописанные в конституции государства. В качества примера такого переворота могут служить события осени 1993 г. в России, которые завершили политический кризис в стране 1992–1993 гг. В его основе лежало противостояние между двумя политическими силами: с одной стороны, Президентом России Б.Н. Ельциным, Правительством России во главе с исполняющим обязанности его Председателя В. С. Черномырдиным, мэром Москвы Ю.М. Лужковым, рядом региональных руководителей и частью депутатов Верховного Совета – сторонниками Ельцина; с другой стороны – руководством и большей частью депутатов Верховного Совета и Съезда народных депутатов во главе с Р.И. Хасбулатовым, а также вице-президентом России А.В. Руцким и некоторыми другими представителями законодательной власти.
5. Перевороты с участием небольшой группы участников из числа лиц, не входящих в близкий круг предержащих власть и недовольных проводимой государственной политикой (например, убийство русского царя Александра II народовольцами в марте 1881 г.).
6. Перевороты в результате агрессии внешних сил (например, свержение персидского царя Дария III А. Македонским в 330 г. до н. э.; устранение Саддама Хусейна в результате оккупации американо-английскими войсками Ирака).
7. «Бархатные революции» – «бескровные» революции, приводящие к изменению общественно-политического строя или смене властных структур.
Как думается, данная классификация отличается полнотой и охватывает широкий спектр вариантов трансформаций государства и права. Однако нетрудно заметить, что неизбежный субъективизм (избежать его не удастся и автору монографии) фактически отожествляет два принципиально различных процесса; в выше приведенной классификации – это революция и собственно государственный переворот. Революция, как правило, представляет собой комплекс мер по смене государственно- правовой формации «изнури», т. е. с опорой на широкие слои населения. Государственный переворот, как правило, инициируется группой лиц, не находит «классовой поддержки» и достаточно часто «пресекается» действующей властью. Однако мы видим элементы субъективизма и в наших рассуждениях. Во первых, подлинно народная революция может в дальнейшем выхолащиваться в процесс узурпации власти одним лицом или группой лиц, терять поддержку народа и, в конечном счете, с «высот» исторического процесса характеризоваться как государственный переворот. Нередко именно так оцениваются события октября (ноября) 1917 года.
И, напротив, явно незаконный (как принято сейчас выражаться неконституционный) переворот может в дальнейшем обусловить формирование демократического правового государства. Тем не менее, научное исследование не может осуществляться без установления классификационных факторов и в нашей работе мы предпринимаем попытку охарактеризовать три основные группы деяний: государственные перевороты (выделяя заговор как, чаще всего, неудавшийся государственный переворот), революции и реформы. Критериями их разграничения выступают: легитимность мероприятий, как правило, предварительное обнародование предполагаемых мероприятий (реформы), соответствие или несоответствие трансформации государства интереса широких слоев населения (переворот или революция, соответственно). В очередной раз подчеркнем осознание нами условности этой классификации. Так, события девяностых годов прошлого века подавляющим большинством исследователей характеризуются как реформы, но по своим последствиям, «скорости» реализации они явно носят «революционный» характер, а социологические опросы населения, нередко, наводят на мысли о государственном перевороте. Подобного рода примеры можно приводить достаточно долго.
Изложенное позволяет более объективно охарактеризовать государственный переворот как явление, не исключающее возможность позитивных последствий. Так, например, в результате государственного переворота 1640 года Португалия вышла из-под власти испанских королей, стала суверенным государством. В этом контексте принципиально нельзя исключить и возможность позитивных изменений после осуществления и «цветных революций», которые, тем не менее, методам их реализации трудно отграничить от государственного переворота. Так, например, многие политики утверждали (и утверждают сейчас), что «на Украине осуществляется тщательно подготовленный конституционный переворот [здесь и далее выд. авт.] по наиболее современным технологиям, цель которого – возвести на трон самозванного президента»[50].
