«…Мне известно о бронировании «Инвинсибла» всё, и думаю, что дело гораздо хуже, нежели Ваше опасение о его перегрузке. 12-дюймо-вые орудия в окружении 7-дюймовой брони очень мне не нравятся. Я согласен с Вашим мнением относительно вооружения «Дредноута». Оно отвратительно. Относительно его маневренных характеристик и быстроты остановки на полном ходу мне приходилось слышать противоположные суждения, его огромный вес и очень заострённые обводы должны сильно сказываться на этом».
27 февраля 1913 г. с сэром Уильямом в его конторе на улице Виктории случился удар, и в тот же вечер он скончался.
Эра Уайта стала полной противоположностью эре Барнаби. Вместо пёстрого ассортимента совершенно разнотипных башенных и барбетных кораблей, из которых ни один не подходил на роль прототипа для линкора будущего, Уайт создал обладавший чарующим профилем высокобортный барбетный эталон, который стал законодателем новой моды в части вооружения и защиты.
Сэр Уильям состоял членом Королевского общества, вице-президентом Института военного кораблестроения, почётным президентом Институтов гражданских, механических и морских инженеров, а также Британской ассоциации; почётным членом Американского общества механических инженеров, Обществ гражданских инженеров, морских инженеров и военных кораблестроителей и, помимо всего этого, множества всевозможных зарубежных организаций. Итог высокой оценки Уайта, как личности, можно подвести высказыванием сэра Генри Кэмп-белл-Баннермана, в своё время секретаря Адмиралтейства, а позднее премьер-министра, заявившего как-то, что он знал лишь трёх «настоящих людей», произнеся имя Уайта в ряду ещё двух самых замечательных тогдашних общественных деятелей.
Глава 58 Опыты с «Резистенс» и Акт о морской обороне
Когда новый состав Совета приступил к делам, в разной стадии постройки находились 11 линейных кораблей и семь крейсеров с поясной защитой по ватерлинии (плюс «Трафальгар» и «Нил» по смете 1885 г), так что вопрос дня заключался не столько в дальнейшем увеличении новых закладок тяжёлых кораблей, сколько в совершенствовании деятельности казённых верфей в направлении ускорения ими постройки судов. Постоянная «пробка» с производством крупнокалиберных орудий в Вуличе также требовала срочного решения вопроса со своевременной сдачей флоту тяжёлой артиллерии, не задерживая ввод новых линкоров в строй. Следовало также решительно сократить бесцельные расходы на содержание огромного числа устаревших кораблей, поскольку списки флота были загромождены массой тихоходных и слабых судов, которые заждались замены более быстроходными и хорошо вооружёнными канонерскими лодками для решения разнообразных задач в качестве стационеров во всех уголках Британской империи.
До сих пор, пока речь шла об опоре на линкоры, позиции Англии оставались достаточно прочны, несмотря на импозантное множество французских броненосцев. Около 28 из них имело деревянные корпуса без какого-либо подразделения водонепроницаемыми переборками, и лишь десять мореходных единиц рассматривались в проекте морского бюджета на 1886 г, представленного в Парламент, как действительно ценные. Более того, строительство новых французских линкоров продвигалось более вяло даже по сравнению британскими, а степень их готовности на рассматриваемый момент была следующей:
Заложен Водоизмещение, т Готовность, % Введён в строй
«Рекэи» 1878 7201 90 1885
«Формидабль» 1879 11441 85 1889
«Нептун» w 1880 10581 45 1892
«Гош» 1881 10650 56 1890
«Маджента» 1881 10581 38 1892
«Марсо» 1881 10581 48 1891
Ни один из броненосцев, заложенных в период срока работы Совета лорда Нортбрука, к тому времени ещё не сошёл на воду.
Все деревянные британские линкоры (кроме «Лорда Уордена» и «Рипалса») были уже выведены из состава флота, но ещё остававшиеся ранние броненосцы с бортовой батареей также устарели и нуждались в замене. Однако перед принятием широкой программы военно-морского строительства, потребность в которой теперь чувствовалась со всей очевидностью, было необходимо изучить ряд проблем, связанных с появлением скорострельных вспомогательных батарей с их высокоэффективными разрывными снарядами, а также с совершенствованием торпедного оружия. Даже сам факт дальнейшего существования тяжёлых броненосных линкоров оставался под вопросом: хотя «Трафальгару» было суждено преодолеть 10000-тонный лимит, столь связывавший британских кораблестроителей долгие годы, а как боевую машину корабль очень хорошо приняли на флоте, временами казалось, что он станет последней точкой в череде своих предшественников.
После триумфа средств нападения над возможностями защиты общепринятая до этого конструкция большого боевого корабля переходила в новую фазу. Предрекали со всей серьёзностью, что им станет более быстроходный корабль меньшего водоизмещения, поддержание плавучести которого будет обеспечиваться броневой палубой и подразделением на мелкие отсеки, а не массами поясной брони, что позволит в рамках тех же ассигнований построить гораздо большее количество кораблей.
Август 1886 г.: опыты с «Резистенс»
В качестве шага на пути решения этих проблем был выделен в качестве ко-рабля-мишени броненосец «Резистенс». Уайт присутствовал на первой серии опытов по его расстрелу из орудий различных калибров по броневым преградам, которые специально возвели для этого на корабле из разных броневых плит, а также по его угольным ямам, после чего цель подвергли ещё и торпедным ударам, и фугасному воздействию новых взрывчатых веществ. Результаты этих опытов, полностью не разглашавшиеся, позволили прояснить много насущных вопросов и помогли Уайту обрести ясный взгляд на конструкцию линкоров и крейсеров будущей программы, проекты которых ему было поручено представить через год с небольшим.
Поскольку с такого же рода вопросами столкнулось броненосноекорабле-строение в других странах, подобные натурные исследования не вызвали задержки с закладкой новых судов в Британии. Расстрелы «Резистенс» продолжались ещё несколько лет (в итоге корабль был превращён буквально в лохмотья) и дали возможность заглянуть в реальную боевую «кухню», в результате чего конструкция британских кораблей поднялась до уровня несравнимого превосходства, как в части средств нападения, так и защиты, над их современниками с континента.
Реформа казённых верфей
В течение 1885 г. Уайт взял в свои руки реорганизацию судостроительных предприятий, находившихся в ведении Адмиралтейства: в 1884 г. они считались пригодными только для производства ремонтных работ, а по прошествии всего нескольких лет должны были стать самыми дешёвыми и высокопроизводительными верфями в мире. На время проведения всего комплекса преобразований всё новое судостроение ограничили малыми крейсерами и шлюпами. Уайт также начал борьбу с фундаментально порочным явлением ежегодного урезания расходов на уже находящиеся на стапелях корабли, приводившим к затяжке, пустой трате наличных средств и существенному удорожанию в итоге.
1886 г.: правительство Гладстона
В результате всеобщих выборов 1886 г. к власти вновь вернулся Гладстон. Он поставил во главе Адмиралтейства маркиза Рипона, а сэра Эдварда Рида назначил лордом-казначеем. Совет Адмиралтейства обрёл следующий состав: адмирал Дж.Хэй, вице-адмиралы А.Хоскинс и У.Грэхам (инспектор), кэптен Дж.Э.Эрскин. Это правительство продержалось лишь полгода, пав уже в июне, а поскольку первый лорд доблестно выдержал сильнейшее давление с целью урезать морской бюджет, всё это время продолжался курс предыдущего Совета.
1886 г.: возвращение лорда Солсбери
Июльские выборы вернули Солсбери премьерство и лорд Джордж Гамильтон вновь возглавил морское ведомство. Морскими лордами при нём стали: адмирал А.Худ, вице-адмиралы А.Хоскинс и У.Грэхам, кэптен Ч.Бересфорд. Выдающимся событием его министерства стал Акт о морской обороне (Naval Defence Act) 1889 г., по которому на сумму 21,5 млн. фунтов стерлингов были построены
70 кораблей – намного более обширная программа, чем мог вообразить себе первый лорд и замахнуться его морские лорды в смысле необходимости. Купер Ки предрекал возможность периода трудностей, но утверждал, что регулярная ежегодная прибыль новых кораблей поможет предотвратить его. Вместо этого в 1885-1889 гг не было заложено ни одного линкора – во-первых, в связи с реорганизацией казённых верфей под потребности быстрого строительства тяжёлых кораблей и, во-вторых, из-за растянувшейся отработки проекта.
Определённо «Сане Парейль» оказался бесценен в качестве оправдания для всех проволочек Совета Нортбрука. «Трафальгар» же выявил дефекты, если неведомые Худу, то очевидные для Уайта, и этот последний понял, что требуется экспериментальное подтверждение основательности его уверений перед тем, как они станут отправной точкой новых решений и воплотятся в будущих кораблях.
