- И как вам это удается? - печально усмехнулся я, не понимая, что именно собрался делать кардинал Солли и для чего мне понадобилось подниматься.
В голосе Дайминио послышалась теплая сочувствующая улыбка.
- Это просто, - кардинал подошел ко мне сзади и положил руки на мои плечи, заставляя меня выпрямиться. Его горячие ладони вдруг легли мне на затылок, - ты бледнеешь, черты лица кажутся острее, а глаза из темно-карих становятся почти черными. На первый взгляд перемены незаметны, но...
Я не мог концентрироваться на словах моего покровителя. С рук кардинала полился теплый поток золотистого сияния. Свет окутал мою голову, и ослепляющая боль начала стремительно отступать.
Из моей груди вырвался облегченный вздох, на плечи навалилась приятная усталость, глаза, наконец, закрылись, и я не почувствовал жжения. В дыхании кардинала тоже послышалась улыбка.
- ... но я знаю тебя слишком долго, поэтому вижу их, - закончил мой покровитель и вышел из-за моей спины.
Перед глазами у меня все на миг поплыло, я покачнулся, и кардинал помог мне не потерять равновесие, поддержав за плечи. Казалось, этот хрупкий старик был готов ловить мое безвольное тело в случае падения. Этого вполне хватило, чтобы пристыдить меня, и я попытался удержать равновесие самостоятельно.
- Тише, мой мальчик, - заботливо произнес Дайминио, - это нормально. Сейчас все будет хорошо. Присядь.
Решив сберечь в первую очередь кости кардинала, я кивнул и послушался его вновь. Сев на тахту, я уставился на своего покровителя не в силах вымолвить ни слова. Дайминио смотрел на меня, ожидая совсем другой реакции. А я своим молчанием явно разочаровывал его. Похоже, он ожидал, что никто кроме меня не сможет оценить по достоинству это маленькое преступление.
Устав молча дожидаться, пока я что-нибудь скажу, старик махнул рукой и вернулся в кресло. Только тогда ко мне вернулся дар речи.
- Но... как? - выдавил из себя я, в конце концов, поняв, что так долго молчать под выжидающим взглядом кардинала попросту невежливо.
Дайминио расплылся в улыбке, и его глаза блеснули хитрым огнем, который я видел только, кажется, во время нашей первой встречи. Или просто часть не замечал. В который раз за сегодняшний день успеваю усомниться в своей внимательности...
- Брось, Райдер, - снисходительно сказал Дайминио, - ты прекрасно знаешь, как я это сделал и чем для этого пользовался. Впрочем, я лишь единожды демонстрировал это тебе и вряд ли ты хорошо запомнил тот момент.
- Магия Ордена, - кивнул я, и тут же покачал головой. Если человек получает сан, говорят, он лишается магических сил. Над ним проводят специальный обряд, чтобы магия не развратила душу за стенами Ордена и не стала помощником в борьбе за власть.
Я не знал ни того, что Дайминио прежде состоял в Ордене, ни, тем более, того, что он до сих пор владеет магией.
- Знаю, о чем ты думаешь, - махнув тонкой рукой, протянул кардинал, - что таким, как я, нельзя пользоваться этими силами.
- Считается, что это невозможно, - подтвердил я, кивнув.
- Невозможно, - повторил кардинал, - мне стоило огромных трудов получить разрешение на то, чтобы оставить себе способность к целительству. Это была самая малоразвитая из моих сил, и я уверил Орден, что буду пользоваться ею только в крайних случаях. Я много путешествовал по Солнечным Землям, и многим на моем пути могла потребоваться срочная помощь. Мэтры Ордена в порядке исключения и тайны позволил мне оставить целительский дар, потому что знали меня. Они изменили священный обряд, почувствовав, что я действительно не имею дурных помыслов.
Я был искренне удивлен. Мой покровитель никогда не рассказывал мне этого прежде.
- За каждое проявление силы я отчитывался перед Орденом. Все эти годы я делал это честно и применял целительство только в редких случаях. До сегодняшнего дня.
Я озадаченно молчал. На моей памяти у Дайминио было множество поводов применить ко мне подобный дар, даже относительно головных болей. Не говоря уже о травмах, которые тоже случались, когда встречались более достойные противники, чем господа Нисс и Бонс. Я искренне не понимал, почему мой покровитель решил открыть мне этот секрет и продемонстрировать свои способности сегодня. Именно этот вопрос я и решился задать.
- Вы вылечили меня... почему сейчас? Бывали ведь времена, когда...
- ... когда это требовалось больше, знаю, - кивнул Дайминио, заканчивая мою мысль, - для начала, я не вылечил тебя, мой мальчик. Я лишь снял боль, но, боюсь, устранить ее причину не в моих силах.
- И все же, почему сейчас? - упорствовал я, зная, что чем-то сегодняшний день показался кардиналу особенным. И не прогадал.
- Потому что сейчас мне потребуется все твое внимание, Райдер, - серьезно ответствовал Дайминио, положив руки на колени и соединив кончики пальцев. Взгляд его вновь изменился, и теперь я видел в нем старика. Что-то заставило меня всерьез опасаться своего будущего задания, но спросить о нем я не успел.
Кардинал словно почувствовал, что сейчас я начну задавать вопросы, поэтому, вновь посмотрев на меня взглядом восторженного юноши, заговорил о поездке к берегам Сезортарга.
- Но не будем забегать вперед.
Быстрым, нехарактерным для человека его возраста движением, мой покровитель дотянулся до стола, взял оттуда черный бархатный перевязанный мешочек и бросил его мне. Я поймал его налету и бегло взвесил, надеясь, что это укроется от взгляда кардинала, но он заметил это движение и одарил меня соответствующим обиженным взглядом, упрекающим в недоверии. Разумеется, Его Преосвященство никогда не допускал, чтобы мои услуги оплачивали недостаточно.
- Как все прошло в Барии? - с многозначительным прищуром спросил Дайминио.
Я хмыкнул, убирая мешочек с деньгами в карман коричневой куртки из кожи варского рогатого лерса, и учтиво кивнул.
- Вашему Преосвященству не стоит сомневаться в моих навыках, - уклончиво отозвался я, прекрасно понимая, что Дайминио не захочет слушать подробности задания, целью которого было убить человека. По мнению кардинала, я должен был убедить свою жертву встать на путь истинный и раскаяться, однако мой прямой заказчик лорд Унтер Баршарк, наместник Барии, объяснил, что он не ждет от своего брата-отравителя просветления.
Растолковывать мне суть заказа дважды не потребовалось. Я сделал все быстро и чисто, чем, честно говоря, не горжусь. Вопреки всеобщему мнению, мне не нравится убивать. Особенно мне не нравится убивать людей, которые совершенно не подозревают, что являются моей целью. Если бы я сошелся с Граном Баршарком в честном поединке, можно было бы считать свою совесть чистой. Погибнуть в честном бою, отстаивая свою честь - достойная смерть, и здесь Мрачный Жнец сам рассудит, кому опустить косу на голову за малейший промах. Но убивать человека во сне...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
