до ног.
Третий, что до сих пор держал меня за волосы, разжимает руку. Не устояв на ногах, я падаю вперед и врезаюсь в одного из мерзавцев.
— Не все, — противно хохочет и крепкой рукой хватает меня за талию, как раз в тот момент, когда я хочу отстраниться. — Прикройте меня, пацаны, я по-быстрому.
Гопник перемещает руку с моей талии на шею и больно сжимает.
— Не рыпайся, поняла? А будешь орать, зубы выбью.
Через секунду мерзавец впечатывает меня в стену здания. Острая боль пронзает голову, я морщусь. Одной ладонью он продолжает сжимать меня за шею, почти душит, а второй касается пуговицы на моих джинсах.
И в этот момент я понимаю, что он собрался делать.
Распахиваю глаза, дергаюсь, начинаю вырываться.
— Не рыпайся, я сказал, — снова припечатывает меня затылком к стене.
Силы совершенно точно не равны. Я худая и слабая, а он здоровый и сильный.
— Отпусти меня! — продолжаю вырываться. — Отпусти! — срываюсь на крик.
Мерзавец наваливается на меня всем телом и все-таки расстегивает пуговицу на джинсах. Паника усиливается, я борюсь, вырываюсь и кричу, за что он снова бьет меня головой о стену.
— Нет! Не смей! — дергаюсь, как жертва, попавшая в капкан. — Только попробуй!
— Попробую, — противный смех мне в лицо.
Чувство — будто стою над пропастью, в которую меня сейчас сбросят. Паника разрывает изнутри, ледяной ужас въелся в клетки. Но я не перестаю бороться.
— Черт, кто-то сюда бежит!
Глава 4. Смерть была не зря
Виктор
— Гонка в следующую субботу, я уже со всеми договорился. Будут пять машин. Поедешь?
— Трасса какая? — спрашиваю приятеля.
— Та, что в прошлый раз.
Замечаю, как из бара выходит Даша. Стоит у входа, смотрит в телефон. Я через дорогу. Не отрывая взгляда от экрана мобильника, она сворачивает в ту же подворотню, в которой мы разговаривали. На плече висит сумочка. Неужели уходит?
— Витос, ты тут? Ну так что?
— Да-да, я поеду.
— Отлично, записываю тебя.
Даже не попрощавшись, отбиваю звонок. Красный сигнал светофора горит слишком долго, и я решаю перебежать дорогу, пока мало машин. Захожу в бар и окинув взглядом Стаса, воркующего с блондинкой, решаю не мешать. Выхожу на улицу.
Ушла, значит. Строптивая какая. Знает таких, как я, видите ли. Ни черта она не знает. Сидела с утра до ночи за учебниками и даже света белого не видела. Это у нее на лбу написано.
Красивая, фигуристая. А еще хорошая и не испорченная. Давно таких чистых искренних девушек не встречал. Они, оказывается, еще существуют.
Где-то глубоко в сердце точит червячок сожаления, что не удалось нормально познакомиться. Даша навешала на меня ярлыков и даже не дала шанса. Обидно до ужаса. У меня ведь ни одного злого намерения на ее счет, хоть она и думает иначе.
Никогда себе не прощу, если не попытаюсь еще один раз.
Резко сворачиваю за угол и срываюсь на бег. Хоть бы не далеко ушла.
— Отпусти меня! Отпусти! — вдруг слышу истеричный крик где-то впереди. — Нет! Не смей! Только попробуй!
Это Даша, вдруг понимаю. Ее голос. В панике ускоряюсь в два раза и ближе к концу темного переулка замечаю очертания нескольких человек. В темноте плохо видно.
— Аааааа! Помогите!!!! — ее голос полон боли и отчаяния.
И теперь я наконец-то могу разглядеть, что происходит. Ее прижал к стене мужик, двое других стоят на стреме.
— Немедленно отпусти девушку! — кричу, подбегая к ним.
В жилах кровь стынет от осознания, что эти уроды собираются сделать. Совершенно лютый и неконтролируемый гнев разливается по венам, руки сами инстинктивно сжимаются в кулаки.
— Слышь, иди куда шёл, — говорит мне один из тех, что стоит на стреме.
Не отвечая, со всей силы заезжаю ему ногой по морде. Адреналин кипит в крови, требует выброса.
— Твою мать! — ругается второй.
Бросается на меня, но я успеваю отпрянуть назад. Подгибаюсь и бью его кулаком под дых. Гопник сгибается, скуля, но удерживается на ногах. Тот, что удерживает Дашу, оборачивается.
— Слышь, проваливай отсюда, — обращается ко мне. — А то пожалеешь.
С земли поднимается самый первый, которого я уложил ударом ноги. Я еще раз бью кулаком в морду второго, потом замахиваюсь на первого, но он успевает засадить мне коленом в живот. Глухая боль пронзает внутренности. На несколько секунд теряю бдительность и получаю еще одним ударом кулака в лицо.
Это дезориентирует. Но где-то на задворках сознания понимаю, что не должен останавливаться. За мгновение собираю все силы и еще раз бью ногой гопника, потом второго. Оба валятся на землю.
Тот, что зажимал Дашу, отпустил ее и грозно надвигается на меня. Он самый крупный из них всех. Даша за его спиной спустилась без сил на землю и плачет в ладони. Почему не убегает? Почему сидит тут?
Но я вынужден отвлечься от Даши на последнего, третьего урода.
— Или ты убираешься отсюда прямо сейчас, — достаёт из кармана нож. — Или я пощекочу тебя этим перышком.
Делаю на него резкий выпад, но гопник успевает отпрянуть назад. Еще один выпад — он снова на шаг назад. Двое других, медленно пошатываясь, поднимаются на ноги.
— Надо валить, — говорит один из них.
Окинув взглядом меня и здоровяка, эти двое разворачиваются и на непослушных ногах торопятся убраться.
— Советую тебе последовать примеру друзей, — говорю третьему с ножом.
Он набрасывается на меня, но я дезориентирую его ударом колена под дых.
— Тварь, — скулит, сгибаясь.
Заезжаю кулаком по морде, он валится на землю. Но не успеваю я перевести дух, как отморозок быстро подскакивает, а в следующую секунду я чувствую острую боль где-то в районе рёбер. Не понимаю, что это, пока он не демонстрирует руку с окровавленным ножом в ладони.
— Чтоб ты сдох, — выплевывает мне в лицо, обдавая вонючим перегаром, разворачивается и бежит в ту же сторону, что и его друзья.
Инстинктивно кладу руку туда, где остро болит, и чувствую что-то мокрое и тёплое. Опускаю взгляд. По серой футболке разрастается большое багряное пятно. Ноги не держат, падаю на колени, продолжая держаться за рану.
— Витя! — Даша подскакивает с земли и бросается ко мне. — О, Господи! Они тебя ранили! Надо срочно позвонить в скорую!
Она
