И вот мы подходим к первой композиции эпохи верхнего палеолита — первой в том смысле, что именно с нее начинают свой осмотр посетители Пеш-Мерль. Если же говорить о времени создания, то ее никак не назовешь самой ранней — есть в этой пещере и более древние росписи.
Животные и ряды точек на Черном фризе
Это горизонтальная композиция семи метров в ширину и двух с половиной в высоту. Расположена она слева от нас на слегка вогнутой поверхности стены. Небольшой козырек, нависающий над этой частью коридора, служит надежной защитой от сырости, и стена здесь выглядит гладкой и сухой. Археологи называют это место Черным фризом, поскольку главные фигуры композиции — покрытый шерстью мамонт, бизон, зубр (предок современных быков и волов) и лошадь с несоразмерно маленькой головой — выполнены с помощью черного марганца. Эти рисунки, судя по всему, являются творением рук одного-единственного художника. Созданы же они были около 16 тысяч лет назад. На первый взгляд, фигуры эти кажутся единственной составляющей композиции, однако, внимательно присмотревшись, замечаешь, что расположены они поверх слоя красной охры. Он был нанесен на стену примерно на 4 тысячи лет ранее черных фигур. То здесь, то там красная охра проступает в виде равномерных рядов точек, а в некоторых местах ее линии складываются в отдаленное подобие доисторических животных.
Наплывая на красноватую основу стены, образы млекопитающих с Черного фриза создают своего рода зрительную иллюзию, производя впечатление существ, обитающих в трехмерном пространстве.
Когда смотришь на эти рисунки, невольно возникает мысль о том, что ближайшие фигуры словно бы возникли из поверхности скалы, тогда как существа, расположенные за ними, вот-вот сольются с камнем и исчезнут в глубинах пещеры.
Возникновение
Композиция Черного фриза расположена недалеко от входа в так называемый Доисторический зал, в котором находится большая часть рисунков из обширной коллекции Пеш-Мерль. До сих пор остается загадкой, почему древние художники обошли своим вниманием другие помещения этого подземного комплекса — такие, например, как Зал Руж с его мрачным великолепием. И все же представляется очевидным, что именно Доисторический зал как нельзя лучше подходил для вдохновенного творчества первобытных художников, настраивая их на почтительный и в то же время возвышенный лад.
Это необъятное помещение, достигая в ширину 40 метров, поддерживает целую систему боковых проходов и туннелей, а скальные напластования и насыпи из щебня еще больше усложняют его структуру, создавая настоящий многоуровневый лабиринт. В некоторых местах потолок нависает прямо над головой, тогда как в других — воспаряет ввысь, теряясь во мраке пещеры. И о существовании его напоминают лишь каменные струи сталактитов, влекомые вниз неумолимой силой тяжести. Некоторые из них достигают в длину нескольких метров и производят впечатление гигантских сосулек, медленно истекающих влагой. Другие срастаются с поднимающимися навстречу сталагмитами, образуя при этом странные рифленые колонны — нечто вроде окаменевших скелетов из коллекции доисторических гигантов.
Свернув направо от композиции, представленной на Черном фризе, мы поднимаемся вверх по современной лестнице. Ее возвели уже в наше время на месте древнего туннеля с его крутым, едва ли не отвесным склоном. Поднявшись на самый верх, мы оказываемся на галерее, тянущейся вдоль стены на высоте примерно 10 метров от пола. Отсюда открывается поистине фантастический вид на наиболее значимые места Доисторического зала. И первое, что бросается в глаза — призрачные фигуры двух бизонов и мамонта, выписанные с помощью черного марганца прямо на потолке у нас над головой. Затем внизу, во тьме пещеры, вспыхивает свет, позволяя мне разглядеть вдали прославленный шедевр пещеры Пеш-Мерль — панно с пятнистыми лошадьми. И словно в насмешку, Циммерман тут же выключает подсветку, заверяя меня, правда, что в конце концов мы дойдем и до панно. Но для этого необходимо спуститься на нижние уровни пещеры.
План Пеш-Мерль
Мы уже достигли конца уступа-галереи и начинаем спускаться вниз — 10 ступеней современной лестницы там, где нашим доисторическим предкам пришлось бы в буквальном смысле слова ползти, цепляясь за выступы скал. В конце концов мы оказываемся перед неглубокой расщелиной в стене пещеры. Справа от нее видны очертания целого бизона, голова второго бизона с отчетливо прорисованной гривой волос и еще — голова и хобот мамонта. Как и прежде, рисунки эти выполнены черным марганцем. Слева от расщелины и чуть выше первой композиции древний художник сумел "обнаружить" фигуру другого мамонта, сформированную выступами и трещинами самой скалы. Обведя эти контуры черным цветом, он придал фигуре еще большую выразительность. "Этот кроманьонец использовал естественные очертания скалы, — замечает Циммерман, следуя за линиями фигуры с помощью лазерной указки. — Обратите внимание, вот здесь голова и хобот, тут мы видим задние и передние ноги. А вот еще две линии: одна — для спины и хвоста, другая — для живота".
И вновь, как уже было при взгляде на Черный фриз, у меня создается впечатление, что животные эти и в самом деле обитали в самой скале, а затем просто выступили на поверхность. И дело здесь не только в чудесном "возникновении" трехмерного мамонта. Вся композиция невольно наводит на мысль о том, что изображенные здесь животные появились из каких-то потаенных глубин — возможно, через ту самую трещину в стене, вокруг которой все они и сгруппировались.
Гравюры
Мы спускаемся еще на один пролет из 10 ступеней и оказываемся на самом нижнем уровне пещеры. Пол здесь завален огромными булыжниками, сквозь нагромождения которых я осторожно следую за своим проводником. Циммерман обращает мое внимание на потолок. Прямо над нами, метрах в трех над головой, я вижу новые изображения. Вначале они представляются бессмысленным переплетением неуклюже вычерченных линий, однако при более внимательном изучении в хаосе сплетающихся полос проявляются отдельные фигуры. "Потолок очень мягок, — объясняет Циммерман, — поэтому они делали свои рисунки прямо пальцами. Линии, судя по всему, относятся к более ранней эпохе, а фигура появилась здесь уже позднее". Его лазер освещает очертания огромного мамонта. "Вот здесь у него спина, а вот и голова. Тут мы видим хобот. Вот передние ноги и линия живота". Поблизости вырисовывается фигура другого мамонта, а справа от нее видны очертания обнаженной женщины с необъятной грудью и ягодицами. Венчает же эту роскошную фигуру крохотная головка. Судя по всему, перед ними — типичная "Венера" эпохи верхнего палеолита, одно из множества подобных ей изображений, найденных в пещерах на территории Европы.
— Всего в пещере Пеш-Мерль обнаружено тринадцать рисунков, на которых представлены фигуры людей, — замечает Циммерман. — Из них двое мужчин и одиннадцать женщин.
— И что, все женщины похожи на эту — такие же большие, с роскошными формами?
— Да, все такие. Вот тут еще одна, правда, без головы. Здесь у нее грудь, здесь живот. Вот ноги, а вот спина и ягодицы.
Древним художникам приходилось карабкаться на груды булыжников, в изобилии покрывающих здесь пол, чтобы вычертить на потолке с помощью пальцев все эти линии и рисунки. А около 20 тысяч лет назад две фигуры появились и на самом булыжнике: древний художник изобразил здесь черным марганцем мамонта и огромного бизона, одного — на уровне человеческих плеч, другого — чуть повыше.
Мы проходим еще несколько десятков метров по пути, который весьма типичен для лабиринтов Пеш-Мерль. Он не тянется по прямой, но вьется меж стен и насыпей — сначала немного вверх, а затем — круто вниз. И вот мы оказываемся в Зале Дисков, названном так благодаря скопившимся в нем концентрическим пластинам кальцита. Справа от нас, в дальнем конце зала, возвышается отвесная стена. На ее поверхности, высоко над нашей головой, заметны четыре глубоких отметины. "Это следы когтей пещерного медведя, — объясняет наш проводник, — животное достигало трех метров в высоту".
Загадка детей
В углу пещеры, возле которого зияют отпечатки когтей, находится еще одна лестница, сооруженная уже в наши дни. Два пролета в двадцать ступеней ведут нас туда, куда нашим предкам пришлось бы карабкаться по крутой насыпи из щебня, ежесекундно рискуя сорваться вниз. Лестница приводит нас к природному алькову, расположенному в нескольких метрах над отметинами медвежьих когтей. На полу алькова Циммерман показывает мне отпечатки ног, оставленные здесь ребенком лет двенадцати. Двадцать тысяч лет назад он наступил на вязкую грязь, покрывавшую пол этой ниши, и следы его, в окаменевшей форме, сохранились до наших дней.
