Закрыла на ключ дверь приёмной, сумочку оставила на столе секретаря и, прокравшись к кабинету, распахнула дверь. Улыбнулась и занесла ногу для следующего шага, но…
Картина, что предстала моим глазам, мгновенно стёрла улыбку на моём лице, разбила сердце и остановила дыхание. Потому что…
Прямо на офисном столе парочка самозабвенно занималась сексом. Спиной ко мне находился муж. Без рубашки и со спущенными штанами, он двигался резко и быстро. Вбивался в тело своей помощницы, придерживая на весу её широко разведённые ноги. Девушка постанывала и, отклонившись на стол, тискала свою грудь.
– Давай, девочка, – прорычал муж, заметно ускоряясь. – Давай моя послушная. Тебе же хорошо?
– Да, любимый, – томно протянула девица. Приподнявшись, обхватила Богдана руками и, оставляя на его спине длинные борозды от ногтей, простонала: – Ещё… ещё…
Не в силах отвести взгляд, вздохнуть или просто пошевелиться, я наблюдала, как рушится моя картина идеальной семейной жизни. Как осколками осыпаются совместные мечты и планы. Как любимый перечёркивает всё, каждым последующим толчком, забивая очередной гвоздь в крышку гроба нашей семьи.
Девушка вздрогнула всем телом и, протяжно застонав, открыла глаза. Подалась вперёд и, прижимаясь головой к шее Богдана, посмотрела прямо на меня. Я ожидала увидеть на её лице шок, страх, растерянность, стыд, да что угодно, но… Она улыбнулась и, удовлетворённо вздохнув, прочесала длинными ноготками торс замершего и тяжело дышащего над ней Богдана.
– Ой, – прикрыв рот ладошкой, запоздало ужаснулась Альбина.
Обернувшись, Богдан скользнул по мне всё ещё расфокусированным взглядом и, чертыхнувшись, отпихнул льнущую к нему девушку.
– Лера, я всё объясню. Давай поговорим, – спешно натягивая боксёры и брюки, выпалил он, а я, заторможенно качая головой, начала отступать к двери.
– Нет, нет… – пролепетала и, схватив сумочку, ринулась к двери.
Так быстро я ещё никогда не бегала. Размазывая по лицу слёзы и потёкшую тушь, я неслась по коридору и, проигнорировав лифт, свернула к лестнице. Вниз сбежала, только чудом не упав на своих каблуках, а скользнув в машину, заблокировала дверь и, закрыв лицо руками, разрыдалась.
Телефон разрывался от входящих звонков, и, боясь, что Богдан меня догонит, я завела машину и рванула с места. Долго бесцельно петляла по улицам города и в итоге, заехав в один из дворов, заглушила мотор. Откинувшись на спинку кресла, открыла навесное зеркальце и начала стирать следы размазанной косметики. На незамолкающий телефон старалась не обращать внимания. С мужем я не хотела разговаривать. То, что он сделал… Для меня это была жирная точка. На нашей семье… На наших чувствах, мечтах и планах… Нас больше не существовало.
Немного успокоившись, несколько минут спустя я приняла решение и тут же набрала тому, кто точно поможет мне его реализовать.
– Аня, привет…
– Лерка, ты где?! – с ходу напала на меня подруга. – Богдан тебя ищет! Уже раз пять звонил!
– Ань, он мне изменил, – сухо сообщила я, а подруга, ахнув, надолго замолчала.
– Ты уверена?
– Я сама видела, – прошептала еле слышно и, захлёбываясь слезами, завыла: – У него в офисе… прямо на столе… с этой, как её?..
– Альбина? – ошарашенно подсказала подруга и, поцокав языком, уточнила: – Я так понимаю, годовщины не будет?
– Какая годовщина?! – заголосила я. – Это конец! Мне надо вещи забрать, а одна домой ехать не хочу. Он наверняка будет ждать.
– Вместе заберём, – подумав, выпалила подруга, тут же хмыкнув: – Но сначала… Твой благоверный, ой прости… Этот козёл ко мне примчится в первую очередь. Сейчас я его по ложному следу направлю, и пару часов у нас точно будет.
– Спасибо, – в бессилии выдохнула я.
– Да было бы за что, – фыркнула Аня и, помявшись, спросила: – Точно всё? Уверена?
– Да, но мне надо выпить, – всхлипнула я и, шмыгнув носом, добавила: – И отвлечься.
– Это запросто, – пообещала Анька и, вздохнув, предложила: – Встреть меня у салона. Сейчас скину адрес. Сначала заберём твои вещи, а потом устроим девичник.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Хорошо. Жду…
![]()
ГЛАВА 4
Лера
Вчерашний день?.. Утром я хотела, чтобы этот день стал особенным. К полудню лишь мечтала забыть, как застала мужа в офисе с этой силиконовой куклой. Вечером оба моих желания сбылись.
Жаль, что не совсем в том формате, как хотелось бы. Голова нещадно болела, напоминая, что алкоголь – слишком спорное средство ухода от проблем.
Особенно таких.
Как он мог?!
Изменить мне в день нашей годовщины!
От пробудившейся вслед за мыслями и воспоминаниями обиды невольно всхлипнула.
Раздавшееся рядом недовольное цоканье языком сообщило, что проснулась я не одна. Но вот где и с кем? Мозг пульсировал тупой болью и прояснять ситуацию отказывался.
Скользнув рукой по телу, выдохнула с облегчением. Уже только то, что на мне были трусы, успокоило. Неважно, что на ощупь они были мужскими.
– Не вздумай предъявлять, – проворчал кто-то знакомым, но сильно охрипшим голосом. – Только ты могла, удирая от мужа, забыть самое важное.
– Надеюсь, они новые? – прохрипела в ответ и, скосив взгляд на подругу, поинтересовалась: – Ань, а почему именно мужские?
– Тебе правда интересно? – приподнявшись, Анька подпёрла отёкшую щеку рукой и вопросительно подняла одну бровь.
– Нет, конечно, – съязвила притворно радостно. – Давай лучше в сто первый раз обсудим, как я вчера, напялив новое красное бельё, помчалась к нему в офис мириться, а он… – не выдержав, всхлипнула и, закрыв лицо руками, провыла: – Боже, сотрите мне память! Он её прямо на столе… А она видела, что я смотрю и улыбалась, и ещё…
– Прекрати, сейчас же! – перебив, рявкнула Анька и, резко сев, ойкнула. Прижав пальцы к вискам, зажмурилась. Только спустя минуту подняла на меня решительный взгляд, не менее решительно предложив: – Может вам всё-таки поговорить?
– О чём? – скривилась я и, игнорируя текущие слёзы, вздохнула: – Я думала, он просто злится. Думала, любит, ревнует, хочет ребёнка и всё у нас не так уж и сложно, а оказывается… Наутро после ссоры он помчался в объятия к другой. Пусть и однократно, но я не смогу…
– Лер, – помявшись опустила взгляд подруга. – Боюсь, это было неоднократно.
– Ты знала? – задохнувшись от обиды, просипела я и, скатившись кубарем с дивана, заверещала: – Знала и молчала?! Аня, ты хоть понимаешь?..
– А что я могла? – напала в ответ подруга. – Думала, гульнёт и успокоится. Но знаешь ли? Ты сама хороша.
– Я-я-а?
– Ты, Лера, ты, – беспощадно продолжила Анька. Подскочив с дивана, начала сворачивать бельё, демонстративно ворча под нос: – Заладила со своей стажировкой. А ведь знала, что он против. Зачем на рожон лезла? Вышла замуж, так сиди и не выпендривайся.
– Ты охренела?! – не выдержала я.
– А это как раз ответ на твой вопрос про мужские трусы, – не растерявшись, огрызнулась Анька и, кинув мне в лицо скомканный халат, проворчала: – Иди в душ. Остынешь, – поговорим.
Душ не помог. К измене мужа добавилось предательство лучшей подруги. В чём-то я понимала её решение и, возможно, сама поступила бы так же, но… Как же больно!
Жёсткой мочалкой хотелось содрать не только кожу, но и воспоминания о вчерашнем дне. Нас больше нет, а как жить дальше без него я пока не придумала. Мечты о стажировке и открытии своей школы танцев поблёкли. Лишь раздражали напоминанием, как причина нашей по сути первой крупной ссоры с мужем. Но как выяснилось ему, чтобы предать, причина не требовалась.
Вчерашний вечер прошёл как в тумане. Неугомонная подруга, море алкоголя и смена локации, чтобы не столкнуться с Богданом. Вчера было больно, сегодня стало больней в сто крат… Вдоволь наревевшись под упругими струями, накинула шелковый халат прямо на голое тело и, прошлёпав в кухню, замерла на пороге.
