– Вы это называете бездельем? Холмс! А дело о трёх монгольских шаманах из Амстердама, похитивших статую «Писающего мальчика»? А жуткая история с квадратным колесом? А, наконец, похищение наследника шведского императора?!
Холмс пренебрежительно махнул рукой.
– Ну, что вы, Ватсон. С тех пор прошло уже больше полугода. Шесть месяцев изнуряющего ничегонеделанья. Дайте мне дело, мой друг, и я забуду об искусственных стимуляторах: опии, коксе, траве, виски, скрипке…
– Мне трудно поверить, Холмс, в то, что вы говорите. В Нидерландах вы глотали таблетки экстези, в Швеции ели мухоморы! Хотя, признаю, успешно справились там с запутанными преступлениями.
Холмс снова сделал пренебрежительный знак рукой.
– Это было элементарно, Ватсон! Даже ещё не зная о том, что случилось, я уже видел, как всё произошло.
– Но, как это возможно, Холмс?! – вскричал поражённый доктор.
– Экстези, мухоморы… Да-да, доктор! Те самые галлюциногены. Примешь пару таблеток и видишь, так сказать, передачу «Что? Где? Когда?». И, разумеется, дедукция. Вот мой метод! Вы же знаете, Ватсон, когда мне удаётся распутать дело, моё имя не фигурирует в газетах. Даже в «Британском медицинском вестнике». Я вижу высшую награду в самой работе, в возможности применить на практике мой метод.
– А как же тогда вы раскрыли то небольшое дельце на Дартмурских болотах? – не сдавался Ватсон. – Ведь из подручных средств у вас был только хлеб, консервы и виски!
– Там кроме этого ботаника Степлтона и подозревать-то было некого. Да ещё и похож он был как две капли воды на портрет злодея Хьюго Баскервиля. Это вся округа давно знала и только вы, Ватсон, умудрились ничего не заметить!
Доктор сконфуженно замолчал и снова уткнулся в газету. Холмс язвительно произнёс, обращаясь к своему отражению в начищенном кофейнике:
– А вы слышали, Ватсон, что в России даже петрушку кудрявую отнесли к наркосодержащим растениям?
Знаменитый сыщик вдруг захихикал и подмигнул кофейнику. Кокаин начинал действовать…
Через пару часов, когда нестареющая миссис Хадсон зашла в гостиную, чтобы накрыть стол к ужину, Холмс мирно спал в кресле, устав доказывать кофейнику, что он единственный на весь мир частный детектив-консультант. Доктор Ватсон у камина спокойно курил трубку и не торопясь читал первую страницу газеты.
За окном быстро стемнело. Наступил обычный лондонский вечер. На улице, как всегда, бушевала буря. Октябрьский дождь беспощадно хлестал холодными струями редких прохожих, ветер срывал крыши и неистово завывал в трубах. Не верилось, что кому-то придёт в голову в такую ужасную погоду наносить визиты, однако, когда Шерлок Холмс и доктор Ватсон заканчивали ужинать, миссис Хадсон сообщила, что их спрашивает инспектор Лестрейд из Скотленд-Ярда.
Энергичный инспектор ворвался в уютную столовую, словно подхваченный порывом ветра. С его длинного прорезиненного плаща стекали потоки воды, ботинки были в грязи, недавно отпущенные жидкие усики уныло свисали, однако хитрые маленькие глазки смотрели, как всегда, с вызовом.
– Здравствуйте, джентльмены, – поздоровался Лестрейд, раздеваясь. Он отдал плащ миссис Хадсон и устроился по приглашению Холмса в кресле поближе к камину.
– Я вижу, инспектор, вы к нам по делу Аграната? – сказал Холмс, набивая табаком трубку.
– Откуда вы всё всегда знаете, мистер Холмс? – привычно удивился похожий на хорька Лестрейд, закуривая предложенную Ватсоном сигару.
– Элементарно, инспектор! – ответил знаменитый сыщик. Он окинул маленького детектива пронзительным взглядом.
– Во-первых, вы, Лестрейд, никогда не приходите сюда, если у вас нет проблем с расследованием. Во-вторых, в сегодняшних газетах были сообщения об убийстве банкира Джозефа Аграната с Ломбард-стрит и о том, что полиция находится в тупике. В-третьих, вчера, когда моего коллеги доктора Ватсона не было дома, ко мне заходил инспектор Грегсон и уже просил помощи в этом деле. В-четвертых, эти усы вам совершенно не идут.
– Поразительно! – воскликнул Ватсон.
Полицейский утвердительно кивнул, самодовольно покрутив пальцами свои крысиные хвостики.
– Да, вы правы, мистер Холмс. Правы во всём, кроме усов. Я здесь действительно по делу об убийстве Джозефа Аграната и о похищении знаменитого русского алмаза «граф Демидов». Мы с Грегсоном проводим расследование и вот, как обычно, немного запутались.
Доктор Ватсон встал, кивнул присутствующим и направился в свою спальню, но Холмс остановил его:
– Ватсон, перестаньте делать вид, что вам не интересно узнать, что произошло.
Ватсон, не сбавляя скорости, развернулся и вернулся на свое место.
– Итак, ad rem1, – обратился Холмс к детективу. – Расскажите, что же случилось на Ломбард-стрит?
– История, джентльмены, как вы сейчас сами убедитесь, совершенно непонятная, – начал своё повествование Лестрейд. – Я не буду сейчас обременять вас историей алмаза. Она долга и не имеет непосредственного отношения к преступлению. Скажу только, что «граф Демидов» был найден в России несколько десятилетий назад, назван так в честь своего первого владельца и, в конце концов, оказался в руках лондонского банкира мистера Джозефа Аграната.
– Вы совершенно правы, – заметил Холмс. – Я упоминал об этом прекрасном камне в своей небольшой работе «Сто сорок видов драгоценностей».
– Вы написали книгу о драгоценных камнях?! Холмс! Почему же я ничего об этом не знал? – поразился верный Ватсон.
Знаменитый сыщик лишь скромно покачал головой, но его щеки покрылись румянцем удовольствия.
– Извините, мистер Лестрейд, я перебил вас. Мы внимательно слушаем.
– Так вот, – продолжил маленький детектив. – На сегодняшний день алмаз стоит не менее десяти тысяч фунтов и, естественно, найдётся немало людей, желающих его заполучить. Мистер Агранат – большой ценитель драгоценностей – хранил камень в специальном сейфе, встроенном в стену в его спальне. Ключ он носил на особо прочной цепочке на шее. Банкир жил в собственном доме на Ломбард-стрит. На первом этаже располагается его контора, а на втором жилые комнаты.
– Кто ещё живет в доме, кроме Аграната? – спросил Шерлок Холмс, лениво попыхивая трубкой. Он сидел, совершенно расслабившись, глаза были полузакрыты. Казалось, знаменитый детектив был далеко отсюда. Только доктор Ватсон, хорошо его изучивший за многие годы, проведённые вместе, видел, что Холмс, как обычно, придуривается.
– Покойный банкир был вдовцом. Его единственный сын уехал в Индию. В доме постоянно находились ещё два человека: доктор Джон Мортимер и сторож Питер Стивенс. Служанка Глэдис Бакетт на ночь уходит домой.
– Агранат был астматиком? – внезапно спросил Холмс.
Лестрейд в изумлении кивнул.
– Мистер Агранат страдал астмой и ему был необходим постоянный уход. Поэтому Мортимера пригласили пару лет назад в качестве домашнего врача.
– Я читал статьи доктора Мортимера в «Британском медицинском вестнике», – вставил Ватсон. – Он специализируется на лёгочных заболеваниях, но я не понимаю, Холмс, как вы?..
– Это же очевидно, мой друг, – нетерпеливо перебил знаменитый детектив. – Когда мистер Лестрейд назвал имя доктора Мортимера, его взгляд скользнул по медицинской газете, лежащей у вас на коленях, потом поискал книжную полку со стоящими на ней справочниками и остановился на толстом томе «Болезни лёгких» Апдайка. Из этого простого наблюдения я сделал вывод, что доктор Мортимер, скорее всего, лечит астматиков, и покойный банкир страдал именно этой болезнью. Умение наблюдать помогло мне наблюдать, а умение делать выводы позволило мне сделать вывод!
Лестрейд и Ватсон долго молчали, глубоко потрясённые этими словами.
– Так что же случилось с почтенным банкиром? – наконец, снова спросил Холмс.
– Позавчера вечером знакомые доктора Мортимера пригласили его в оперу. Когда он покидал дом в восемь вечера, всё было, как обычно. Мистер Агранат закончил работу и поднялся к себе в спальню. Служанка уже ушла домой. Сторож занял своё место в привратницкой. В опере был аншлаг. Пела несравненная Пола Адамс из Филадельфии. Публика была в восторге. После спектакля знакомые Мортимера решили проводить его до дома, чтобы по дороге обменяться впечатлениями.
Холмс встрепенулся, открыл глаза и, наставив на Ватсона дымящуюся трубку, наставительно произнёс:
– Мой друг, вы можете прочесть краткую биографию Полы Адамс в моём небольшом исследовании «Сто сорок приёмов оперного вокала».
– Холмс! Вы поражаете меня! Сколько же ещё я о вас не знаю! – Ватсон в волнении смял «Британский медицинский вестник» и бросил его под стол.
Конец ознакомительного фрагмента.
