…Мысли были невеселые. Мне почти двадцать шесть, у меня есть бойфренд, который меня любит, работа, на которой меня ценят, масса приятелей и внутренний голос по прозвищу Умник - ехидный и временами не в меру циничный, но в целом вполне здравомыслящий. Я не курю, пью вино или пиво по выходным (раз в год позволяю себе напиться от души), иногда хожу в спортзал и регулярно подаю нищим в метро. И я живу неправильно . Это ощущение неправильности появилось прошлым летом - смутное, неоформленное, оно год бродило в подсознании, как молодое вино. И вот только сейчас, под воздействием этой нереальной песни в нереальном мире, ощущение приняло четкие очертания решения. Поменять - все. Расстаться с Андреем, уволиться с работы, бежать из этого города, этой страны, этого мира… На что поменять? Куда идти? Как жить дальше? Загадочная мелодия не давала ответов на эти вопросы.
Я подняла голову и отважилась посмотреть на менестреля - впервые с того момента, как он начал играть. Он смотрел на меня. Нет, он играл для меня , словно никого другого в целом мире не существовало. Глаза у него были эльфийские - пронзительно-синие, как вечернее небо в августе, и мне немедленно захотелось раствориться в этом небе. Пусть катятся ко всем чертям и Андрей, и работа, и весь мир - зачем вообще жить, если можно утонуть в этих глазах?
"Слушай, если уж ты на нарисованных героев бросаешься, я начинаю верить, что все серьезно, - обеспокоился Умник. - Может, тебе к сексопатологу сходить?"
Наваждение отступило.
"Лучше сразу к патологоанатому, - привычно огрызнулась я. - При чем здесь вообще секс? Можно подумать, мне спать не с кем. Было бы желание…"
Желания не было. Причем ни у меня, ни у Андрея. Последние полгода он чаще всего приходил домой поздно вечером, чмокал меня в нос и жаловался на трудных заказчиков, которые вынимают всю душу прежде, чем принять проект. Я, как положено прилежной спутнице жизни, терпеливо сочувствовала, приносила ужин, и Андрей вместе с тарелкой исчезал в кабинете - разрабатывать концепцию очередной промо-кампании для очередного трудного клиента. Секс по выходным, ресторан или кино раз в месяц и напряженная работа все остальное время - кажется, Андрея это устраивало. А мне было все равно. Было. До того, как я услышала игру этого менестреля.
Однако в чем-то эта сволочь, мой внутренний голос, действительно прав: влюбляться в персонажей компьютерной игры - это перебор. Пора валить отсюда, пока не стало слишком поздно. У выхода из трактира я не выдержала и обернулась. Полуэльф смотрел на меня. "Ты нужна мне!" - умоляли ультрамариновые глаза. Из трактира я вылетела со скоростью зайца в сезон королевской охоты.
Прохладный вечерний воздух несколько отрезвил меня. Черт, как же программистам и дизайнерам Корпорации удается добиться такого эффекта? Или они просто нарисовали смазливого полуэльфика, а все остальное я придумала сама? Пожалуй, что так. Говорят, над "Эртаном" трудятся не только самые лучшие программисты и самые талантливые дизайнеры, но и квалифицированные психологи.
Вернувшись в реальность, я полежала пару минут, не открывая глаз: мозгу нужно время, чтобы сообразить, в каком он мире. Потом аккуратно отлепила присоски с висков, сняла нейрошлем и села, спустив ноги с дивана. Голова все еще слегка кружилась. "Вестибулярка ни к черту, в космонавты таких не берут", - не к месту подумалось мне.
Андрей перестал барабанить по клавишам, крутнулся на кресле в мою сторону. Потянулся, разминая затекшие конечности.
- С возвращением, милая. Где была?
- В трактире. Музыку слушала.
- Хорошая музыка?
- Угу.
Я ожесточенно потерла виски. Те места, где были присоски от шлема, отчаянно чесались. Давно пора купить более дорогую модель - на них, говорят, присоски гуманнее.
- Слушай, у меня к тебе разговор есть, - несколько напряженно произнес Андрей.
- У меня к тебе тоже. Только можно я сначала душ приму?
У эластичной шапочки с электродами (которую все с чьей-то легкой руки называют нейрошлемом, хотя на шлем она совершенно не похожа) есть один существенный недостаток: после него прическа выглядит так, что в приличное общество не сунешься. И цена модели тут, к сожалению, ни при чем.
- Конечно, малыш. Потереть тебе спинку?
Он привычно пошутил, я привычно хихикнула и ретировалась в ванну.
"Трусиха! - прокомментировал Умник мое позорное бегство. - Перед смертью не надышишься?"
"Умолкни."
Спорить, тем более с собой, не хотелось. Мне была необходима передышка, чтобы собрать мысли в кучу.
Андрей просунул голову в ванну:
- Малыш, я за пивом схожу.
- Угу.
Я подставила лицо под горячие струи и начала прокручивать в голове возможные сценарии разговора. Мы прожили с Андреем вместе почти пять лет. Всякое было в нашей жизни - и плохое, и хорошее, но мы ни разу не поссорились по-крупному. Да, последнее время он пропадал на работе, но был по-прежнему нежен и заботлив. Он заменял мне семью и друзей - ближе него у меня никого не было. А то, что я его не люблю… Любовь, как говорил Довлатов, это для молодежи, для военнослужащих и спортсменов. Как бы то ни было, Андрей - последний человек, которому я хотела бы причинить боль.
Сквозь жужжание фена я слышала, как повернулся ключ в замке, звякнули бутылки, хлопнула дверца холодильника. Когда я вышла из ванной, Андрей уже сидел в гостиной, потягивая пиво, и смотрел трансляцию какого-то теннисного матча. При виде меня он выключил телевизор:
- Ты о чем-то собиралась поговорить. Хочешь пива?
Все пространные речи, которые я продумывала, стоя под душем, моментально выветрились из головы.
- Андрей, я думаю, нам надо расстаться.
Андрей улыбнулся - нервно и немного растерянно:
- Как странно, что ты об этом заговорила именно сейчас… Нам же не обязательно насовсем расставаться, правда? Просто мы немного устали друг от друга. Давай поживем раздельно, а через год встретимся, и подумаем, что нам делать дальше.
- Почему именно год?
Андрей смутился:
- Мне предложили вести один крупный проект в штаб-квартире в Чикаго. Если я справлюсь - а я же справлюсь, ты меня знаешь - вернусь сюда уже как президент российского филиала. Представляешь, это такой шанс! Я три года работал, как негр, чтобы его добиться.
У Андрея от волнения пересохло в горле, и он сделал щедрый глоток из бутылки.
- Но я не могу тебя с собой взять. Штатовское руководство поставило условие, что сотрудник должен быть холостой, без семейных проблем.
- Когда едешь?
Последовала долгая мучительная пауза, в течение которой я наблюдала, как его взгляд бегает по комнате, ища, где бы укрыться от позора. Однако через секунду самообладание вернулось к Андрею.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
