не удалось. В пять утра Гвидон отправился проверять закидушки, поставленные батей Дарины. Он долго гремел ведрами и садком в сарае, светил фонариком на дорожку, поминал Демона Снопа и отбыл минут через пятнадцать, когда Велько уже захотелось встать и размять лапы. Волк это желание мужественно подавил – уезжать, не прощаясь с хозяевами, было неприлично, как и бродить по общине – и снова заснул.
Громкие голоса раздались около семи, когда солнце уже поднялось над макушками деревьев и согрело дома и дворы, озябшие за прохладную июньскую ночь.
– Посмотри! Посмотри! Что это?
– Ну-у-у… – с протяжным зевком ответил Гвидон. – Рыба. Плавает. А в чем проблема-то?
Мама Дарины не на шутку рассердилась. Майор Грачанин решил не перекидываться, выбрался из летней кухни, пытаясь понять, что происходит, и попал в центр скандала.
– Вода должна простоять две ночи и впитать в себя лунный свет! Только после этого в ней можно мыть черешню. Первую черешню для первого маринада. Всё пропало! Дарина, почему ты ухмыляешься?
В большой оцинкованной ванне, стоявшей неподалеку от крыльца, плавали четыре крупных карася и пучок травы.
– Зачем она это сделала? Уму непостижимо!
– Ой, прямо уж непостижимо, – отмахнулась сонная Дарина. – Я ее уже разбудила и спросила. Она хотела, чтобы у вас был волшебный аквариум. Вы же сами ей мозги прокомпостировали живой водой с луной и звездами, пересказали кучу замшелых баек о том, что шакалицы ей умываются, чтобы обрести красоту и приманить подходящего жениха. Вот она и вывалила… извиняюсь, запустила карасей в ванны к вам и соседям – чтобы они похорошели, стали разноцветными и радовали вас до следующей Свадьбы Солнца и Воды.
– Но… – тетя Виктория выглядела озадаченной. – Но, Дарина, у меня в корыте не караси, а какие-то полиэтиленовые пакеты.
– На вас карасей не хватило, Светлана достала из морозилки камбалу.
– Но…
– Я же говорю – меньше надо было рассказывать сказки о живой воде. Мама!
– Да?
Мама Дарины изрядно растратила пыл – похоже, сказок Светлане рассказывали немало.
– А ты можешь камбалу запечь в сметане? Я бы поела. И Гвидону очень нравится. Раз уж она не ожила, давайте вкусно пообедаем.
– Поужинаем, – сказала мама. – На обед не получится, она еще не разморозилась, а в полдень надо возжечь свечи.
– Воды я вам свежей наберу, – пообещал Гвидон. – Ничего страшного, ночь все равно облачная была, ни лунного, ни звездного света. За эту впитает.
– Ага, – кивнула Дарина. – Вы ничего не потеряли. В самую короткую ночь – самая волшба. Мам, ты только камбалу забрать не забудь. Очень рыбки хочется.
– Я постараюсь запечь к обеду. Можно ее разморозить в микроволновке. Нет-нет, Гвидон, не трогай эту ванну. Пусть караси плавают. Я достану старое корыто, воду наберем шлангом. Потом отмоем аквариум и переселим карасей на новое место жительства. Пусть поживут в доме. Если будут себя нехорошо чувствовать, выпустим их обратно в пруд.
Майор Грачанин, уяснивший, что его никто не собирается ни в чем обвинять – ни в краже камбалы из морозилки, ни в пособничестве волшебному рыбоводству – ушел в летнюю кухню, перекинулся и оделся, чтобы помочь Гвидону сменить воду в корыте соседки. Камбала вернулась в родные пенаты, корыто, выдраенное со средством для мытья посуды, приятно пахло ягодами – в общем, к тому моменту, когда мама Дарины позвала их завтракать, во дворе тети Виктории ничего не напоминало об утреннем инциденте.
Велько с удовольствием съел запеченные куриные крылышки, закусил бутербродами с мягким сыром и домашней сметаной, запил все это черешневым компотом, рассыпался в благодарностях и начал прощаться. Мама Дарины, узнавшая, что он не собирается остаться в общине на праздники, велела ему посидеть тихо минут десять.
– Я сейчас соберу тебе немного еды. Ах, какая жалость, что у нас не будет гостей. Все заняты. Ты уезжаешь, Ярик не смог приехать, потому что работает за себя и за Гвидона, Ларчик тоже не может покинуть пост – в Логаче и без праздников повышенная пожароопасность из-за сухой погоды, а с праздниками еще больше хлопот.
Велько кивал, не вникая, кто такие Ярик и Ларчик. Волк бурчал и жалел, что не может попрощаться со Светланой – та смылась к кому-то в гости, опасаясь, что бабушка переменит мнение о карасях и снова разгневается. Пакет, в который мама Дарины складывала еду, рос на глазах.
– А вот еще грибочки, грибочки скушай в первую очередь. А это – жареная скумбрия. Нам я запеку камбалу, а ты доешь скумбрию.
– Спасибо! Хватит! – встрепенулся Велько. – Я завтра утром на двое суток заступаю, а вы мне уже положили столько, что я за день не съем.
– Съешь, что тут той еды, – отмахнулась мама. – О, вот еще кусочек сыра с перцем. А мы разрежем другую головку.
Когда Велько, нагруженный пакетом, обменялся рукопожатиям с Гвидоном, попрощался с Дариной и спустился с крыльца, мама спохватилась и начала копаться в ведре с зелёно-ягодными букетами. Она вытащила какой-то пучок, осмотрела со всех сторон, встряхнула и протянула Велько:
– На, возьми. Если ягоды созреют, угостишь того, кто тебе дорог. Поставь в воду. Вазу выставь на подоконник или вынеси во двор – нужно, чтобы на букет попадал лунный свет.
Велько покорно взял пучок зелени – спасибо, что не надо потом этой водой умываться – поблагодарил и пошел к машине. Тетя Виктория выглянула из дома, крикнула:
– Дарочка! Гвидон! Подойдите сюда на минуточку… Ох, Велько, ты уезжаешь?
– Да. Надо переделать домашние дела, выспаться и завтра в шесть утра на службу.
– Ох, какая жалость! Дать тебе рыбных котлеток?
– Нет, спасибо. Мне уже дали много еды, и на сегодня хватит, и останется перекусить, когда вернусь со службы.
– Тогда – легкой дороги, – пожелала тетя Виктория и переключилась на Дарину с Гвидоном. – Даруша! Мы тут с мужем поговорили… зачем твоим родителям четыре карася? Четыре – много. Я уверена, что Светланочка хотела поделить улов. Два – им. Два – нам. Может быть, я достану старый ушат, наберу воды и мы отселим парочку в наш двор, чтобы они как следует пропитались лунным светом?
– Ну… я не знаю, – засомневалась Дарина. – А что нам за это будет?
– Давайте обсудим, – предложила тетя Виктория. – Проходите в дом, для начала покушайте рыбных котлет и пирога с черешней.
Велько уехал из Метелицы, ни капли не сомневаясь, что Дарина выгодно обменяет карасей на что-то нужное и полезное в хозяйстве. Он быстро добрался домой и провел день перед дежурством, устроив большую стирку и уборку в квартире. К вечеру, подъедая остатки припасов из Метелицы, он спохватился, достал из пакета завядший букет, набрал литровую банку воды – вазы у него отродясь не водилось – и поставил пучок зеленых ягод на подоконник.
Сдвоенное дежурство на праздники вышибло из головы мысли об алиментах,
