Савинков уговаривает Керенского ввести в Петрограде военное положение, провести реформы в армии, восстановить смертную казнь на фронте и в тылу и арестовать лидеров большевиков. Еще совсем недавно он был ярым противником диктатуры. Теперь же постоянно призывает к ней. Пытаясь убедить Керенского Савинков совершает и театральный жест — подает в отставку. Его начинают упрашивать забрать свое заявление. Через неделю он так и сделает. Известная русская поэтесса Зинаида Гиппиус записала тогда в своем дневнике: «Идея Савинкова такова: настоятельно нужно, чтобы явилась наконец действительная власть, вполне осуществимая в обстановке сегодняшнего дня при такой комбинации: Керенский остается во главе (это непременно), его ближайшие помощники-сотрудники — Корнилов и Борис. Корнилов — это значит опора войск, защита России, реальное возрождение армии. Керенский и Савинков — защита свободы.
Савинков понимает и положение дел, и вообще все самым блистательным образом. Я не вижу, чтобы Савинковым двигало сейчас его громадное честолюбие. Напротив, я утверждаю, что главный двигатель его во всем этом деле —- подлинная, умная любовь к России и ее свободе...»
Именно Савинков был отправлен Керенским в ставку Корнилова для переговоров о введении в столице военного положения. Но «опора войск» уже не шел на компромиссы, требовал отставки правительства и передачи себе всей полноты власти. Керенский понимал: промедление в этой связи для него смерти подобно. И не только в политическом плане. Он прекрасно знал, что никаким авторитетом в армии не пользуется и что многие фронтовики мечтают его повесить. Ведь именно на Керенского проецировалась вся ненависть русского офицерства к политиканству, столь отчетливо обозначенная в очень популярном тогда стихотворении«Молитва»:
Товарищи наши в боях погибая, Молили нас лишь об одном:
Боритесь и верьте, что правда святая — В победе над подлым врагом. Л нынче на стогнах кричат Петрограда: «Не надо побед нам. Все бредни долой, Лишь корму, да пойла, да зрелищ нам надо, Лишь в праздных восторгах сокрыта отрада, И мы их добудем любою ценой...» Постичь не желают народа витии. Что лозунг их — рабства печать, Что им же придется покорные выи Пред наглым тевтоном склонять, Что граждане ныне свободной России Сапог победителя станут лобзать...
Стремясь сохранить власть любой ценой, Керенский пошел на временный союз с большевиками, которые были не на шутку испуганы возможными последствиями для них самих корниловского мятежа. Не прогадал и Савинков: выступив «спасителем революции», он стал петроградским военным губернатором и командующим обороной столицы от войск мятежников. Английский посол Бьюкенен записал тогда в своем дневнике: «Мы пришли в этой стране к любопытному положению, когда мы приветствуем назначение террориста, бывшего одним из главных организаторов убийства великого князя Сергея Александровича и Плеве, в надежде, что его энергия и сила воли могут еще спасти армию...»
Спустя годы, уже в эмиграции, многие были убеждены: если бы Савинков поддержал тогда Корнилова, от большевиков бы и след простыл. Однако это было невозможно по определению. Савинков прекрасно понимал: если он поддержит Корнилова, то очень скоро сам окажется на виселице. Русский офицерский корпус, насквозь монархический, не забыл убийства великого князя. Не случайно Антон Иванович Деникин в своих «Очерках русской смуты» напишет потом: «Взгляды Савинкова не во всем совпадали со взглядами Корнилова. Он отстаивал широкие права военно-революционных учреждений — комиссариатов и комитетов. Хотя он и признавал чужеродностъ этих органов в военной среде и недопустимость их в условиях нормальной организации у но, по-видимому надеялся, что после прихода к власти комиссарами можно было бы назначать людей «верных», а комитеты — взять в руки. Он называл эту цель — спасением родины; другие считали ее личным стремлением к власти».
Корнилов, Деникин и другие мятежные генералы были арестованы. Хотя Савинков вышел из этой сложной игры победителем, это была пиррова победа. Не зря Наполеон когда-то писал: «Революцию замышляют романтики, устраивают циники, а плодами пользуются сволочи». Так и вышло. Единственным победителем стала ленинская партия, которая на волне «корниловщины» провела перевыборы в Советы и фактически узаконила свои вооруженные формирования Красной гвардии. Дальнейшее предсказать было несложно.
25 октября 1917 года большевики совершили государственный переворот. (Вернее сказать, антигосударственный, ведь само слово «Россия» вскоре исчезло с политической карты мира.) Вместе с генералом Алексеевым Савинков безуспешно стремился разблокировать осажденный Зимний дворец. Керенский бежал в Гатчину, где пытался уговорить казачьего генерала Краснова навести в Петрограде порядок. Но было уже поздно...
Глава 3. Главный враг рабоче-крестьянской власти
После большевистского переворота Савинков отправляется на Дон, в русскую Вандею. Он рассчитывал убедить собиравшихся со всей страны офицеров создать добровольческую армию, готовую дойти до Москвы и способную навести в стране поря-
док. Ему даже удалось войти в образованный генералом Алексеевым «Донской гражданский совет» — некую альтернативу коммунистической власти. Но извлечь политических дивидендов из этого Савинкову не удалось. Антон Иванович Деникин писал в своих «Очерках русской смуты»: «За кулисами продолжалась работа Савинкова. Первоначально он стремился во что бы то ни стало связать свое имя с именем Алексеева, возглавить вместе с ним организацию и обратиться с совместным воззванием к стране. Эта комбинация не удалась. Корнилов в первые дни после своего приезда не хотел и слышать имени Савинкова. Савинков доказывал, что «отмежевание от демократии составляет политическую ошибку», что в состав Совета необходимо включить представителей демократии в лице его, Савинкова, и группы его политических друзей, что такой состав Совета снимет с него обвинение в скрытой реакционности и привлечет на его сторону солдат и казачество; он утверждал, кстати, что в его распоряжении имеется в Ростове значительный контингент революционной демократии, которая хлынет в ряды Добровольческой армии. Все три генерала относились отрицательно к Савинкову. Но Каледин считал, что «без этой уступки демократии ему не удастся обеспечить пребывание на Дону Добровольческой армии», Алексеев уступал перед этими доводами, а Корнилова смущала возможность упрека в том, что он препятствует участию Савинкова в организации по мотивам личным, восходящим ко времени августовского выступления».
В феврале 1918 года вечный боец решает покинуть столь негостеприимный для него Дон и тайно пробирается в Москву. Он прекрасно понимал, что его известность может сыграть с ним злую шутку. Но, как шутил сам, у ЧК еще руки были коротки добраться до таких боевиков. В полувоенном френче спокойно прогуливался по Москве, не отказывая себе в удовольствии пройти и мимо той самой Лубянки. На него никто не обращал
особого внимания. Со стороны Савинкова можно было бы принять за одного из первых советских бюрократов. Встречи со своими агентами он всегда назначал в одном и том же месте — в сквере у Большого театра.
За несколько месяцев путем титанических усилий ему удалось сколотить крупную антибольшевистскую организацию — «Союз защиты Родины и свободы». Входили в нее разочаровавшиеся эсеры, озлобленные на большевиков кадеты, народные социалисты, офицеры и вчерашние юнкера. Всего удалось рекрутировать почти 5000 человек, создав отделения в Казани, Калуге, Костроме, Ярославле, Рыбинске, Челябинске, Рязани и Муроме. Во всех этих городах тайно создавались склады оружия на случай вооруженного выступления против коммунистов. Возглавляли организацию, помимо Савинкова, генерал-лейтенант Рычков, полковник Перхуров и командир охранявших Кремль латышских стрелков Ян Бреде.
Именно те легендарные латышские стрелки стали основой организации. С их помощью Савинков надеялся захватить всех лидеров большевиков. Казалось бы, что общего у преторианской гвардии Ленина и знаменитого боевика? Объединяло их одно: неприятие только что подписанного Брестского мира, по которому Латвия переходила под контроль Германии. А план Савинкова им очень импонировал. Предусматривалось установление диктатуры, которая должна была бы защитить завоевания февральской революции, передел земли в пользу крестьян и создание армии. Основной задачей своей организации Савинков видел вооруженную борьбу с большевиками. После переворота он планировал немедленно объявить войну Германии, аннулировать Брестский мир и помочь союзникам довести Первую мировую до победы. Под эти цели выделялись значительные средства. От французского посла Нуланса Савинков получил более двух миллионов рублей. Еще 200 тысяч рублей выделил Масарик, мечтавший продолжить борьбу против немцев за
